«Суицидология» №1 – 2026
Колачев Н.И., Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н., Zhang J. Установление норм для «шкал психологического напряжения» J. Zhang: актуальность для исследования суицидальных тенденций молодежи в России. Суицидология. 2026; 17 (1): 3-20. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-3-20
Социологические и социально-психологические исследования привлекают внимание суицидологов, поскольку дают возможность увидеть «большую картину», а не только субъективные переживания суицидентов. Появление теории суицидального напряжения J. Zhang и его опросника «Шкалы психологического напряжения» оказалось важным шагом в понимании социальных причин суицидального поведения. Цель исследования – получение нормативных баллов по опроснику «Шкалы психологического напряжения», позволяющих выявлять группу суицидального риска. Методы: нормативную выборку составили 269 участников, 169 женщин (63%), 99 мужчин (1 участник не указал пол) в возрасте от 17 до 28 лет (М=19,0, SD=1,1). Клиническая выборка состояла из 146 пациентов кризисного суицидологического стационара, у которых наблюдались суицидальные мысли или попытки суицида. 105 женщин (72%) и 41 мужчина, возраст от 16 до 48 лет (M=23,1, SD=5,9). Все респонденты заполняли опросник «Шкалы психологического напряжения». Для установления пороговых значений применялась модель современной теории тестирования, предназначенная для моделирования рейтинговых шкал. Результаты: Способность к различению суицидальных тенденций показали три шкалы из четырёх опросника «Шкалы психологического напряжения»: «напряжение ценностей» (два уровня: ниже и выше среднего), «напряжение стремлений» (три уровня: низкий, умеренный, высокий) и «напряжение совладания» (четыре уровня: низкий, умеренный, повышенный, высокий). Информативен и общий балл интегрального напряжения (четыре уровня: низкий, умеренный, повышенный, высокий). Выводы: опросник «Шкалы психологического напряжения» показал высокую способность выявления группы суицидального риска у молодых взрослых в России. Он может использоваться как в исследовательских целях, так и в скринингах, для чего и были выделены нормативные показатели.
Ключевые слова: напряжение ценностей, напряжение стремлений, напряжение относительных лишений, напряжение совладания, суицидальное поведение, оценка суицидального риска
Филоненко А.В., Гурьянова Е.А., Голенков А.В., Сергеева А.И. «Темная тетрада» в суицидальном поведении парафилии. Суицидология. 2026; 17 (1): 21-39. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-21-39
Самоубийства на сексуальной почве привлекают большое внимание. Достигнуты существенные успехи в разработке диагностики, направленной на выявление и лечение лиц, проявляющих такое поведение. Несмотря на эти достижения, истоки убийств на сексуальной почве в основном остаются неизвестными. В работе рассматриваются составные проявлений «Тёмной тетрады» – Dark Tetrad (ТТ) для понимания этиологии убийств на основе парафилических расстройств сексуального предпочтения. ТТ и парафилии имеют идентичную генетическую основу. Целью обзора явилось выявление взаимосвязи проявлений темной тетрады и суицидального поведения парафилии, как для насильника, так и его жертвы, информирование о путях предотвращения суицидальных исходов. Материал и методы. Обсуждены последствия рассматриваемой проблемы для последующих исследований причин убийств на сексуальной почве. Проведён обзор отечественной и зарубежной литературы с описанием факторов риска суицидального поведения. Для набора материала использовались сайты PubMed, PubMed Central и elibrary.ru. Результаты. Исследована связь парафилии с суицидальным поведением. Фактором, предшествующим развитию парафилии, является психологическая травма, вызванная жестоким обращением в детстве, чертами ТТ, инициирующими суицидальный исход общения. Выявлены гендерные различия в распространённости основных парафилических интересов и форм поведения. Мужчины чаще сообщали о вуайеризме, эксгибиционизме, садизме и фроттеризме, а женщины – о фетишизме и мазохизме. Макиавеллизм связан с меньшей склонностью к парафилическому поведению, особенно импульсивному или рискованному. Психопатия предсказывает более выраженную склонность к девиантным или противозаконным парафилиям, тогда как садизм показал связь только с фроттеризмом, а нарциссизм не являлся предиктором склонности к парафилиям. Расторможенность и подлость, характерные для психопатии, а также чувство превосходства и склонность к эксплуатации, характерные для нарциссизма, устойчиво связаны с парафилическими интересами, особенно с сексуальным садизмом, в то время как смелость не обладает такими связями. Характеристики нарциссизма и психопатии проявляли наиболее выраженные связи с парафилическими интересами, хотя характеристики антисоциального расстройства личности также являлись сильными предикторами. Взаимоотношения сопоставимы для обоих полов. Расследование в отношении сексуальных убийц должно включать стратегию оценки ТТ, преднамеренности, а также личностных и парафилических характеристик. К признакам преступления, которые должны насторожить и психиатров, и следователей, следует отнести сходство характеристик между жертвами и характерных аспектов обнажения и расположение тела погибшего. Серийных преступников-убийц характеризуют нарциссические, шизоидные и обсессивно-компульсивные черты; они чаще прибегают к сексуальному мазохизму, парциализму, гомосексуальной педофилии, эксгибиционизму и вуайеризму. Заключение. Признаки парафилии присутствуют у лиц с ТТ и остаются вопросом большой социальной значимости. Очевидно, что парафилии тесно связаны с проявлениями ТТ. Возникла необходимость рассмотрения вопроса о включении парафилии в составную часть ТТ. Полученные результаты расширяют имеющиеся сведения о сексуальных фантазиях и сексуальном поведении, о их связи с грандиозным, уязвимым и злокачественным нарциссизмом, психопатией, макиавеллизмом и садизмом, намечая путь для широких исследований значения тёмных изменений личности, как возможных истоков патологических сексуальных фантазий, неадекватного поведения и суицидального исхода.
Ключевые слова: «Тёмная тетрада», парафилия, суицидальное поведение, психологическая травма детства, генетические маркёры
Пережогина Г.В., Сидорова Н.В., Толстолужинская Е.М., Хабарова Е.А. Установление пространственно-временных характеристик события преступления по уголовным делам о доведении до самоубийства. Суицидология. 2026; 17 (1): 40-52. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-40-52
Исследование посвящено анализу совокупности обстоятельств доведения до самоубийства – времени и месту совершения преступления, которые необходимо установить для разрешения уголовного дела по существу. В статье отражены особенности определения пространственных и временных характеристик доведения до самоубийства при производстве по уголовному делу. Выявлено, что разрыв во времени между преступным деянием и наступившим последствием в виде самоубийства или покушения на самоубийство приводит к сложности локализации места совершения преступления. Анализ судебной практики показывает, что в силу растянутости во времени угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства в материалах уголовного дела как место происшествия фиксируется лишь место наступления последствий (криминального суицида или его попытки). Авторы приходят к выводу, что свойственный доведению до самоубийства временнóй разрыв между совершением преступных действий и наступлением последствий в виде оконченной (неоконченной) попытки самоубийства в совокупности с нормативной универсальностью предмета и способов доказывания в части определения времени и места совершения преступления, может смещать акцент в производстве по уголовному делу. Это порождает риски неполноты установления события доведения до самоубийства и, возможную безнаказанность преступника. Целью работы является выявление теоретико-прикладного противоречия между универсальностью законодательной уголовно-процессуальной конструкции предмета доказывания и необходимостью её конкретизации при познании уникальных обстоятельств доведения до самоубийства, а также анализ проблем правоприменения, возникающих при установлении пространственно-временных характеристик события этого преступления. Материалами для исследования послужили тексты судебных решений (приговоры судов общей юрисдикции Российской Федерации) по уголовным делам, связанными с доведением до самоубийства, вынесенным в период с 2021 по 2025 годы; научные труды ученых-правоведов. Результаты. Не устанавливая особенности доказывания применительно к доведению до самоубийства, российский уголовно-процессуальный закон ставит субъектов производства по уголовному делу в ситуацию, когда они вынуждены, опираясь на общие нормативные положения и руководствуясь ограниченным арсеналом дозволенных процессуальных средств познания, преодолевать темпорально-пространственный разрыв – конструктивную особенность состава доведения до самоубийства, при которой противоправное воздействие на жертву может быть рассредоточено в пространстве и длительно по времени. Проведённый авторами анализ судебной практики позволяет утверждать, что при продолжительном противоправном воздействии на жертву достоверно удаётся установить только место суицида, то есть не самого преступного деяния, а его общественно-опасных последствий. Во всей полноте доказать место события (и угроз, жестокого, унижающего человеческое достоинство обращения, и собственно самоубийства) удаётся на практике в случаях, если речь идёт о домашнем насилии. Особенности доведения до самоубийства повлияли также на средства доказывания, что позволило авторам вывести определённую закономерность о соотношении вербальных и невербальных способов доказывания места и времени криминального суицида.
Ключевые слова: предмет доказывания, время и место совершения преступления, состав преступления, доведение до самоубийства
Гурулёва Е.Р., Меринов А.В., Яшечкина Н.Н., Соловых Ю.А. Сравнительная характеристика суицидологического профиля молодых женщин и мужчин с нервной булимией. Суицидология. 2026; 17 (1): 53-64. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-53-64
В связи со сложностью своевременной диагностики и высоким суицидальным риском, расстройства пищевого поведения (РПП) представляют собой одну из самых опасных и неблагоприятных нозологических категорий. Хотя расстройства питания чаще встречаются у женщин, заболеваемость растёт и среди мужчин, однако они гораздо реже обращаются за помощью и чаще скрывают имеющееся расстройство. На данный момент исследований, посвящённых гендерным особенностям суицидального риска при нервной булимии (НБ), критически мало, а имеющиеся данные достаточно противоречивы. Целью данного исследования является изучение суицидологических особенностей молодых лиц с нервной булимией в зависимости от пола. Материалы и методы. Обследованы 40 молодых женщин и 30 молодых мужчин в возрасте от 20 до 24 лет с НБ. В качестве диагностических инструментов были использованы: клинико-анамнестический опросник, направленный на выявление аутоагрессивных паттернов в прошлом и настоящем; тест ОСР (опросник суицидального риска) в модификации Т.Н. Разуваевой. Математическую обработку проводили с помощью программы SPSS. Результаты и обсуждение. Наблюдается превалирование суицидальных мыслей в группе женщин с НБ как за последние два года (57,5% против 13,33% в группе мужчин с НБ), так и ранее (47,5% против 16,67%). В отношении представленности несуицидальных аутоагрессивных паттернов у мужчин лидирует выраженная склонность к неоправданному риску (20% против 2,5% в группе женщин с НБ), потребление ПАВ (20% и 2,5% соответственно). Оценка предикторов аутоагрессивного поведения не выявила значимой разницы между группами, однако прослеживается преобладание значимых для суицидологической практики просуицидального эмоционального комплекса в женской группе (стыд, вина, угрызение совести, чувство одиночества, ощущение неполноценности). Тест ОСР продемонстрировал более значимый суицидальный потенциал в женской группе. Выводы. Выявлена гендерная специфика суицидологического профиля у лиц с НБ: молодые женщины с НБ в заметно большей степени характеризуются присутствием классических суицидальных паттернов (суицидальных мыслей и переживаний) наряду с присутствием яркой просуицидальной эмоциональной модели (что соответствует значениям ОСР), то время как мужчины с НБ демонстрируют статистически значимые отличия в отношении рискованно-виктимного и наркологического векторов реализации аутоагрессии. Полученные результаты позволят максимально персонифицировать профилактические и терапевтические мероприятия для лиц с НБ.
Ключевые слова: расстройство пищевого поведения; нервная булимия; мужчины, страдающие нервной булимией; женщины, страдающие нервной булимией; суицидальные попытки; суицид; аутоагрессия; суицидология; самоповреждение
Любов Е.Б. Суицидальное поведение медиков: невыносимая тяжесть бытия. Часть I: масштабы проблемы. Суицидология. 2026; 17 (1): 65-81. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-65-81
Суицидальное поведение (СП), междисциплинарная и межведомственная проблема, затрагивает общество, включая медработников (МР); вызывает обеспокоенность на индивидуальном, институциональном и общественном уровнях. В нарративном обзоре обобщены научно доказательные данные литературы о СП МР как уязвимой профессиональной группы в историческом ракурсе. Обобщены и критически оценены данные популяционных выборок, систематических обзоров и мета-анализов по теме СП МР (в основном за последние 10 лет) в широкой перспективе, как при «обзоре обзоров (umbrella review). Однако в отличие от «зонтичного», в настоящем обзоре использованы данные качественного анализа (каково «быть суицидентом») с привлечением реальных и беллетристических «случаев».
Ключевые слова: суицидальное поведение, медицинские работники, эпидемиология, факторы риска и защитные факторы, лечение и профилактика
Козлов В.А., Голенков А.В., Зотов П.Б. Фармакогенетика суицидального поведения: Z-препараты. Суицидология. 2026; 17 (1): 82-93. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-82-93
В группе лиц, испытывающих хронические проблемы со сном (бессонница), увеличивается частота суицидов. Средства для лечения бессонницы должны бы уменьшать число суицидов, но на практике гипнотики становятся причиной дополнительного увеличения частоты суицидов в группе лиц, систематически их принимающих. Приём Z-препаратов, небензодиазепиновых модуляторов ГАМКА рецепторов (залеплон, золпидем, зопиклон, эзопиклон) при нарушениях сна по сравнению с лицами, не принимающими ни одно из этих средств, сопровождается увеличением риска совершения суицида у мужчин в среднем в 1,5 раза, и у женщин в 2,2 раза. В статье обсуждены возможные фармакогенетические механизмы реализации просуицидального адверсивного действия Z-препаратов. В частности, Z-препараты увеличивают активность изоформы цитохрома Р 450 CYP3A, и потому могут менять метаболизм тестостерона и пуринов при программном лечении бессонницы. Приём Z‑препаратов может менять структуру образующего хлоридный канал белкового пентамера ГАМКА рецептора, состоящего из пяти субъединиц (пентамер). У людей этот пентамер образуется рекомбинацией 19 субъединиц: α (1–6), β (1–3), γ (1–3), δ, ε, π, θ и ρ (1–3), – с чем связано различие сродства к лигандам и функциональное разнообразие ГАМКА рецепторов нейронов разных областей головного мозга. Приём золпидема увеличивает экспрессию мРНК α1‑субъединицы, и количество белков γ2-субъединицы, то есть, индуцирует синтез рецепторных белков de novo как на транскрипционном, так и на трансляционном уровнях. Но после 14 дня приёма золпидема экспрессия мРНК α1 субъединицы значительно снижается, что может менять фармакодинамику препарата. В свою очередь, врождённые или соматические мутации белков хлоридного канала ГАМКА рецепторов могут обеспечивать появление адверсивных реакций на Z‑препараты у носителей этих мутаций. Основой химической структуры Z-препаратов является конденсированный гетероцикл, имеющий структурное сходство с пуриновыми основаниями (аденин, гуанин). Поскольку Z-препараты гидрофобны, они могут легко диффундировать в цитоплазму и ядро клетки. Имея сходство с пуриновыми основаниями, Z‑препараты могут связываться с AP-сайтами (участками ДНК, потерявшими нуклеиновые основания). Это способно вызвать вторичный мутагенез, который в свою очередь, может приводить к нейровоспалению, нарушению генетической регуляции психических процессов и развитию суицидального поведения, наряду с изменениями метаболизма тестостерона, естественных пуриновых нуклеотидов и структурными перестройками хлоридного канала ГАМКА рецептора.
Ключевые слова: Z‑препараты, ГАМКА рецептор, AP-сайт, адверсивные реакции, суицид
Кузнецова Е.А., Зиновьева Е.В., Розанов В.А., Костромина С.Н. Перспективы использования модели «равный – равному» в профилактике суицидального поведения среди студенческой молодежи. Суицидология. 2026; 17 (1): 94-113. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-94-113
Суицидальное поведение в студенческой среде рассматривается как значимая междисциплинарная проблема общественного здоровья, являющаяся универсальной для ВУЗов вне зависимости от страны или профиля учебного заведения. При этом отмечается недостаточная эффективность существующих программ превенции и отсутствие официальной статистики по завершённым суицидам в российских вузах. В настоящей работе особое внимание уделено технологии «равный – равному» как перспективному инструменту профилактики психологического неблагополучия. Представлен краткий исторический обзор социальных инициатив, которые сформировали основы данной технологии. Приведены результаты анализа 98 российских публикаций, где такие технологии были использованы за период с 2001 по 2025 гг. Выявлено преобладание исследований и сообщений, направленных преимущественно на решение педагогических и здоровьесберегающих задач и дефицит работ по суицидальной превенции, особенно в студенческой среде. В частности, описаны теоретические основания, основные форматы и методы работы, а также доказательства эффективности данного подхода в профилактике аддикций, ВИЧ / ИППП, продвижении ЗОЖ и в поддержке пациентов с хроническими заболеваниями. Однако работ, посвящённых профилактике суицидального поведения с использованием технологии «равный – равному» в отечественном поле фактически нет. В то же время, на международном уровне описана успешность тренингов «гейткиперов» и программ «равный – равному» в университетах. Нами представлен пилотный проект Психологической клиники СПбГУ. Разработан трёхчасовой тренинг «равный – равному» для студентов с предварительным отбором, направленный на снижение стигмы, обучение распознаванию признаков суицидального поведения и алгоритмам помощи с оценкой немедленных и отсроченных (через 3 месяца) эффектов. На момент написания статьи тренинг завершили 50 человек. По данным анкетирования непосредственно после тренинга, при сравнении с исходным уровнем, тема суицида становится для студентов-психологов субъективно более понятной, отмечается рост знаний о суицидальном поведении, об алгоритмах и готовности оказать помощь сверстнику в случае суицидальной угрозы. Для студентов других факультетов, помимо указанных положительных сдвигов, тема становится ещё и менее пугающей. Дальнейшее совершенствование технологии предусматривает создание системной подготовки и супервизии для студентов-инструкторов и проведение лонгитюдных исследований для оценки отдаленных эффектов программ. Целесообразно интегрировать этот тип суицидальной превенции в общую систему психологического сопровождения студентов в вузе.
Ключевые слова: суицидальное поведение, превенция, «равный-равному», студенты университетов, групповые программы
Варданян К.К., Айрапетян А.К., Мурадян А.А. Динамика общей смертности и смертности от самоубийств среди спецконтингента пенитенциарной системы и гражданского населения Республики Армения (2003–2023 гг.). Суицидология. 2026; 17 (1): 114-125. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-114-125
Вопросы смертности спецконтингента пенитенциарной системы сохраняют высокую актуальность. Среди внешних причин смерти в уголовно-исполнительных учреждениях (УИУ) особое значение имеет смертность от самоубийств, что требует повышенного внимания и междисциплинарного подхода к профилактике суицидального поведения. Цель работы: изучить и дать сравнительную оценку динамики уровней общей смертности среди лиц, содержащихся в УИУ Республики Армения, а также завершённых суицидов. Материал и методы: официальные данные государственной статистики о числе зарегистрированных случаев смерти (в 2003-2023 гг.) в общей популяции, данные Министерства юстиции о завершённых суицидах (2009-2023 гг.) среди лиц, отбывающих наказание в УИУ РА. Результаты: за период 2003-2023 гг. выявлена тенденция к росту общей смертности как по Республике в целом, так и в пенитенциарной системе. Усреднённый показатель общей смертности в популяции (9,1) превышал таковой у спецконтингента (6,2) в 1,5 раза. Выявлена также заметная напряжённость ситуации по завершённым суицидам в УИУ: уровень данного показателя среди лиц, лишённых свободы, существенно превышает таковой среди гражданского населения. В период 2009-2023 гг. средний показатель смертности от суицидов среди спецконтингента УИУ составил 101,9 (на 100000 человек), тогда как среди гражданского населения Армении – 6,4, что в 15,9 раз выше. Выводы: 1. В Республике Армения уровень смертности от суицидов среди лиц, лишённых свободы, превышает общепопуляционные показатели и имеет тенденцию к повышению. 2. Снижение уровня суицидов среди спецконтингента должно быть одной из приоритетных задач медицинской и психологической служб пенитенциарной системы, и не может обеспечиваться лишь методами административно-режимного регулирования. 3. Полученные данные обосновывают необходимость определения первоочередных мер профилактики суицидального поведения в пенитенциарной системе Республики Армения и реализации комплекса междисциплинарных мер, включая раннее выявление и учёт факторов риска, психологическую диагностику и динамическое наблюдение, повышение компетенций персонала, улучшение условий адаптации и доступности медицинской помощи, включая специализированную психиатрическую и психотерапевтическую помощь.
Ключевые слова: суицид, смертность в тюрьмах, самоубийства в пенитенциарной системе, аутоагрессия, спецконтингент, лишение свободы
Меринов А.В., Шишкова И.М. Декомпенсанаторная (минус-) модель суицидального поведения. Часть III. Диагностические и терапевтические возможности. Суицидология. 2026; 17 (1): 126-145. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-126-145
Работа является продолжением цикла публикаций, посвящённых декомпенсаторной (минус-) модели суицидогенеза (ДМС). В первых двух частях сформулированы основные положения ДМС, принципы работы контр-суицидальной системы (КСС), наполненность и функциональные особенности составляющих её блоков. Данная часть посвящена диагностическим и терапевтическим возможностям, предоставляемых моделью декомпенсации КСС. Цель работы: сформулировать варианты использования антисуицидальной контр-граммы (АСКГ). Предложить формулировки содержания контр-суицидальных блоков (КСБ) для совместной работы с пациентом / респондентом (прямого и проективного характера), продемонстрировать варианты заполнения АСКГ врачом / исследователем и опрашиваемым. Рекомендовать алгоритмы возможной психотерапевтической работы с содержимым проблемных КСБ. Результаты: предложенные варианты АСКГ апробированы в практической работе, продемонстрирован их значительный диагностический потенциал, созданы и описаны клиентские формулировки КСБ, предложены легенды использования последних в проективных АСКБ (наименее стигматизирующий вариант). Анализ КСБ, уровня их функционирования у лиц, имеющих антивитальные устремления, позволил сформулировать опорные пункты для фокусных и структурированных психотерапевтических интервенций («дорожную карту&r