«Суицидология» №1 – 2026
Колачев Н.И., Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н., Zhang J. Установление норм для «шкал психологического напряжения» J. Zhang: актуальность для исследования суицидальных тенденций молодежи в России. Суицидология. 2026; 17 (1): 3-20. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-3-20
Социологические и социально-психологические исследования привлекают внимание суицидологов, поскольку дают возможность увидеть «большую картину», а не только субъективные переживания суицидентов. Появление теории суицидального напряжения J. Zhang и его опросника «Шкалы психологического напряжения» оказалось важным шагом в понимании социальных причин суицидального поведения. Цель исследования – получение нормативных баллов по опроснику «Шкалы психологического напряжения», позволяющих выявлять группу суицидального риска. Методы: нормативную выборку составили 269 участников, 169 женщин (63%), 99 мужчин (1 участник не указал пол) в возрасте от 17 до 28 лет (М=19,0, SD=1,1). Клиническая выборка состояла из 146 пациентов кризисного суицидологического стационара, у которых наблюдались суицидальные мысли или попытки суицида. 105 женщин (72%) и 41 мужчина, возраст от 16 до 48 лет (M=23,1, SD=5,9). Все респонденты заполняли опросник «Шкалы психологического напряжения». Для установления пороговых значений применялась модель современной теории тестирования, предназначенная для моделирования рейтинговых шкал. Результаты: Способность к различению суицидальных тенденций показали три шкалы из четырёх опросника «Шкалы психологического напряжения»: «напряжение ценностей» (два уровня: ниже и выше среднего), «напряжение стремлений» (три уровня: низкий, умеренный, высокий) и «напряжение совладания» (четыре уровня: низкий, умеренный, повышенный, высокий). Информативен и общий балл интегрального напряжения (четыре уровня: низкий, умеренный, повышенный, высокий). Выводы: опросник «Шкалы психологического напряжения» показал высокую способность выявления группы суицидального риска у молодых взрослых в России. Он может использоваться как в исследовательских целях, так и в скринингах, для чего и были выделены нормативные показатели.
Ключевые слова: напряжение ценностей, напряжение стремлений, напряжение относительных лишений, напряжение совладания, суицидальное поведение, оценка суицидального риска
Филоненко А.В., Гурьянова Е.А., Голенков А.В., Сергеева А.И. «Темная тетрада» в суицидальном поведении парафилии. Суицидология. 2026; 17 (1): 21-39. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-21-39
Самоубийства на сексуальной почве привлекают большое внимание. Достигнуты существенные успехи в разработке диагностики, направленной на выявление и лечение лиц, проявляющих такое поведение. Несмотря на эти достижения, истоки убийств на сексуальной почве в основном остаются неизвестными. В работе рассматриваются составные проявлений «Тёмной тетрады» – Dark Tetrad (ТТ) для понимания этиологии убийств на основе парафилических расстройств сексуального предпочтения. ТТ и парафилии имеют идентичную генетическую основу. Целью обзора явилось выявление взаимосвязи проявлений темной тетрады и суицидального поведения парафилии, как для насильника, так и его жертвы, информирование о путях предотвращения суицидальных исходов. Материал и методы. Обсуждены последствия рассматриваемой проблемы для последующих исследований причин убийств на сексуальной почве. Проведён обзор отечественной и зарубежной литературы с описанием факторов риска суицидального поведения. Для набора материала использовались сайты PubMed, PubMed Central и elibrary.ru. Результаты. Исследована связь парафилии с суицидальным поведением. Фактором, предшествующим развитию парафилии, является психологическая травма, вызванная жестоким обращением в детстве, чертами ТТ, инициирующими суицидальный исход общения. Выявлены гендерные различия в распространённости основных парафилических интересов и форм поведения. Мужчины чаще сообщали о вуайеризме, эксгибиционизме, садизме и фроттеризме, а женщины – о фетишизме и мазохизме. Макиавеллизм связан с меньшей склонностью к парафилическому поведению, особенно импульсивному или рискованному. Психопатия предсказывает более выраженную склонность к девиантным или противозаконным парафилиям, тогда как садизм показал связь только с фроттеризмом, а нарциссизм не являлся предиктором склонности к парафилиям. Расторможенность и подлость, характерные для психопатии, а также чувство превосходства и склонность к эксплуатации, характерные для нарциссизма, устойчиво связаны с парафилическими интересами, особенно с сексуальным садизмом, в то время как смелость не обладает такими связями. Характеристики нарциссизма и психопатии проявляли наиболее выраженные связи с парафилическими интересами, хотя характеристики антисоциального расстройства личности также являлись сильными предикторами. Взаимоотношения сопоставимы для обоих полов. Расследование в отношении сексуальных убийц должно включать стратегию оценки ТТ, преднамеренности, а также личностных и парафилических характеристик. К признакам преступления, которые должны насторожить и психиатров, и следователей, следует отнести сходство характеристик между жертвами и характерных аспектов обнажения и расположение тела погибшего. Серийных преступников-убийц характеризуют нарциссические, шизоидные и обсессивно-компульсивные черты; они чаще прибегают к сексуальному мазохизму, парциализму, гомосексуальной педофилии, эксгибиционизму и вуайеризму. Заключение. Признаки парафилии присутствуют у лиц с ТТ и остаются вопросом большой социальной значимости. Очевидно, что парафилии тесно связаны с проявлениями ТТ. Возникла необходимость рассмотрения вопроса о включении парафилии в составную часть ТТ. Полученные результаты расширяют имеющиеся сведения о сексуальных фантазиях и сексуальном поведении, о их связи с грандиозным, уязвимым и злокачественным нарциссизмом, психопатией, макиавеллизмом и садизмом, намечая путь для широких исследований значения тёмных изменений личности, как возможных истоков патологических сексуальных фантазий, неадекватного поведения и суицидального исхода.
Ключевые слова: «Тёмная тетрада», парафилия, суицидальное поведение, психологическая травма детства, генетические маркёры
Пережогина Г.В., Сидорова Н.В., Толстолужинская Е.М., Хабарова Е.А. Установление пространственно-временных характеристик события преступления по уголовным делам о доведении до самоубийства. Суицидология. 2026; 17 (1): 40-52. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-40-52
Исследование посвящено анализу совокупности обстоятельств доведения до самоубийства – времени и месту совершения преступления, которые необходимо установить для разрешения уголовного дела по существу. В статье отражены особенности определения пространственных и временных характеристик доведения до самоубийства при производстве по уголовному делу. Выявлено, что разрыв во времени между преступным деянием и наступившим последствием в виде самоубийства или покушения на самоубийство приводит к сложности локализации места совершения преступления. Анализ судебной практики показывает, что в силу растянутости во времени угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства в материалах уголовного дела как место происшествия фиксируется лишь место наступления последствий (криминального суицида или его попытки). Авторы приходят к выводу, что свойственный доведению до самоубийства временнóй разрыв между совершением преступных действий и наступлением последствий в виде оконченной (неоконченной) попытки самоубийства в совокупности с нормативной универсальностью предмета и способов доказывания в части определения времени и места совершения преступления, может смещать акцент в производстве по уголовному делу. Это порождает риски неполноты установления события доведения до самоубийства и, возможную безнаказанность преступника. Целью работы является выявление теоретико-прикладного противоречия между универсальностью законодательной уголовно-процессуальной конструкции предмета доказывания и необходимостью её конкретизации при познании уникальных обстоятельств доведения до самоубийства, а также анализ проблем правоприменения, возникающих при установлении пространственно-временных характеристик события этого преступления. Материалами для исследования послужили тексты судебных решений (приговоры судов общей юрисдикции Российской Федерации) по уголовным делам, связанными с доведением до самоубийства, вынесенным в период с 2021 по 2025 годы; научные труды ученых-правоведов. Результаты. Не устанавливая особенности доказывания применительно к доведению до самоубийства, российский уголовно-процессуальный закон ставит субъектов производства по уголовному делу в ситуацию, когда они вынуждены, опираясь на общие нормативные положения и руководствуясь ограниченным арсеналом дозволенных процессуальных средств познания, преодолевать темпорально-пространственный разрыв – конструктивную особенность состава доведения до самоубийства, при которой противоправное воздействие на жертву может быть рассредоточено в пространстве и длительно по времени. Проведённый авторами анализ судебной практики позволяет утверждать, что при продолжительном противоправном воздействии на жертву достоверно удаётся установить только место суицида, то есть не самого преступного деяния, а его общественно-опасных последствий. Во всей полноте доказать место события (и угроз, жестокого, унижающего человеческое достоинство обращения, и собственно самоубийства) удаётся на практике в случаях, если речь идёт о домашнем насилии. Особенности доведения до самоубийства повлияли также на средства доказывания, что позволило авторам вывести определённую закономерность о соотношении вербальных и невербальных способов доказывания места и времени криминального суицида.
Ключевые слова: предмет доказывания, время и место совершения преступления, состав преступления, доведение до самоубийства
Гурулёва Е.Р., Меринов А.В., Яшечкина Н.Н., Соловых Ю.А. Сравнительная характеристика суицидологического профиля молодых женщин и мужчин с нервной булимией. Суицидология. 2026; 17 (1): 53-64. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-53-64
В связи со сложностью своевременной диагностики и высоким суицидальным риском, расстройства пищевого поведения (РПП) представляют собой одну из самых опасных и неблагоприятных нозологических категорий. Хотя расстройства питания чаще встречаются у женщин, заболеваемость растёт и среди мужчин, однако они гораздо реже обращаются за помощью и чаще скрывают имеющееся расстройство. На данный момент исследований, посвящённых гендерным особенностям суицидального риска при нервной булимии (НБ), критически мало, а имеющиеся данные достаточно противоречивы. Целью данного исследования является изучение суицидологических особенностей молодых лиц с нервной булимией в зависимости от пола. Материалы и методы. Обследованы 40 молодых женщин и 30 молодых мужчин в возрасте от 20 до 24 лет с НБ. В качестве диагностических инструментов были использованы: клинико-анамнестический опросник, направленный на выявление аутоагрессивных паттернов в прошлом и настоящем; тест ОСР (опросник суицидального риска) в модификации Т.Н. Разуваевой. Математическую обработку проводили с помощью программы SPSS. Результаты и обсуждение. Наблюдается превалирование суицидальных мыслей в группе женщин с НБ как за последние два года (57,5% против 13,33% в группе мужчин с НБ), так и ранее (47,5% против 16,67%). В отношении представленности несуицидальных аутоагрессивных паттернов у мужчин лидирует выраженная склонность к неоправданному риску (20% против 2,5% в группе женщин с НБ), потребление ПАВ (20% и 2,5% соответственно). Оценка предикторов аутоагрессивного поведения не выявила значимой разницы между группами, однако прослеживается преобладание значимых для суицидологической практики просуицидального эмоционального комплекса в женской группе (стыд, вина, угрызение совести, чувство одиночества, ощущение неполноценности). Тест ОСР продемонстрировал более значимый суицидальный потенциал в женской группе. Выводы. Выявлена гендерная специфика суицидологического профиля у лиц с НБ: молодые женщины с НБ в заметно большей степени характеризуются присутствием классических суицидальных паттернов (суицидальных мыслей и переживаний) наряду с присутствием яркой просуицидальной эмоциональной модели (что соответствует значениям ОСР), то время как мужчины с НБ демонстрируют статистически значимые отличия в отношении рискованно-виктимного и наркологического векторов реализации аутоагрессии. Полученные результаты позволят максимально персонифицировать профилактические и терапевтические мероприятия для лиц с НБ.
Ключевые слова: расстройство пищевого поведения; нервная булимия; мужчины, страдающие нервной булимией; женщины, страдающие нервной булимией; суицидальные попытки; суицид; аутоагрессия; суицидология; самоповреждение
Любов Е.Б. Суицидальное поведение медиков: невыносимая тяжесть бытия. Часть I: масштабы проблемы. Суицидология. 2026; 17 (1): 65-81. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-65-81
Суицидальное поведение (СП), междисциплинарная и межведомственная проблема, затрагивает общество, включая медработников (МР); вызывает обеспокоенность на индивидуальном, институциональном и общественном уровнях. В нарративном обзоре обобщены научно доказательные данные литературы о СП МР как уязвимой профессиональной группы в историческом ракурсе. Обобщены и критически оценены данные популяционных выборок, систематических обзоров и мета-анализов по теме СП МР (в основном за последние 10 лет) в широкой перспективе, как при «обзоре обзоров (umbrella review). Однако в отличие от «зонтичного», в настоящем обзоре использованы данные качественного анализа (каково «быть суицидентом») с привлечением реальных и беллетристических «случаев».
Ключевые слова: суицидальное поведение, медицинские работники, эпидемиология, факторы риска и защитные факторы, лечение и профилактика
Козлов В.А., Голенков А.В., Зотов П.Б. Фармакогенетика суицидального поведения: Z-препараты. Суицидология. 2026; 17 (1): 82-93. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-82-93
В группе лиц, испытывающих хронические проблемы со сном (бессонница), увеличивается частота суицидов. Средства для лечения бессонницы должны бы уменьшать число суицидов, но на практике гипнотики становятся причиной дополнительного увеличения частоты суицидов в группе лиц, систематически их принимающих. Приём Z-препаратов, небензодиазепиновых модуляторов ГАМКА рецепторов (залеплон, золпидем, зопиклон, эзопиклон) при нарушениях сна по сравнению с лицами, не принимающими ни одно из этих средств, сопровождается увеличением риска совершения суицида у мужчин в среднем в 1,5 раза, и у женщин в 2,2 раза. В статье обсуждены возможные фармакогенетические механизмы реализации просуицидального адверсивного действия Z-препаратов. В частности, Z-препараты увеличивают активность изоформы цитохрома Р 450 CYP3A, и потому могут менять метаболизм тестостерона и пуринов при программном лечении бессонницы. Приём Z‑препаратов может менять структуру образующего хлоридный канал белкового пентамера ГАМКА рецептора, состоящего из пяти субъединиц (пентамер). У людей этот пентамер образуется рекомбинацией 19 субъединиц: α (1–6), β (1–3), γ (1–3), δ, ε, π, θ и ρ (1–3), – с чем связано различие сродства к лигандам и функциональное разнообразие ГАМКА рецепторов нейронов разных областей головного мозга. Приём золпидема увеличивает экспрессию мРНК α1‑субъединицы, и количество белков γ2-субъединицы, то есть, индуцирует синтез рецепторных белков de novo как на транскрипционном, так и на трансляционном уровнях. Но после 14 дня приёма золпидема экспрессия мРНК α1 субъединицы значительно снижается, что может менять фармакодинамику препарата. В свою очередь, врождённые или соматические мутации белков хлоридного канала ГАМКА рецепторов могут обеспечивать появление адверсивных реакций на Z‑препараты у носителей этих мутаций. Основой химической структуры Z-препаратов является конденсированный гетероцикл, имеющий структурное сходство с пуриновыми основаниями (аденин, гуанин). Поскольку Z-препараты гидрофобны, они могут легко диффундировать в цитоплазму и ядро клетки. Имея сходство с пуриновыми основаниями, Z‑препараты могут связываться с AP-сайтами (участками ДНК, потерявшими нуклеиновые основания). Это способно вызвать вторичный мутагенез, который в свою очередь, может приводить к нейровоспалению, нарушению генетической регуляции психических процессов и развитию суицидального поведения, наряду с изменениями метаболизма тестостерона, естественных пуриновых нуклеотидов и структурными перестройками хлоридного канала ГАМКА рецептора.
Ключевые слова: Z‑препараты, ГАМКА рецептор, AP-сайт, адверсивные реакции, суицид
Кузнецова Е.А., Зиновьева Е.В., Розанов В.А., Костромина С.Н. Перспективы использования модели «равный – равному» в профилактике суицидального поведения среди студенческой молодежи. Суицидология. 2026; 17 (1): 94-113. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-94-113
Суицидальное поведение в студенческой среде рассматривается как значимая междисциплинарная проблема общественного здоровья, являющаяся универсальной для ВУЗов вне зависимости от страны или профиля учебного заведения. При этом отмечается недостаточная эффективность существующих программ превенции и отсутствие официальной статистики по завершённым суицидам в российских вузах. В настоящей работе особое внимание уделено технологии «равный – равному» как перспективному инструменту профилактики психологического неблагополучия. Представлен краткий исторический обзор социальных инициатив, которые сформировали основы данной технологии. Приведены результаты анализа 98 российских публикаций, где такие технологии были использованы за период с 2001 по 2025 гг. Выявлено преобладание исследований и сообщений, направленных преимущественно на решение педагогических и здоровьесберегающих задач и дефицит работ по суицидальной превенции, особенно в студенческой среде. В частности, описаны теоретические основания, основные форматы и методы работы, а также доказательства эффективности данного подхода в профилактике аддикций, ВИЧ / ИППП, продвижении ЗОЖ и в поддержке пациентов с хроническими заболеваниями. Однако работ, посвящённых профилактике суицидального поведения с использованием технологии «равный – равному» в отечественном поле фактически нет. В то же время, на международном уровне описана успешность тренингов «гейткиперов» и программ «равный – равному» в университетах. Нами представлен пилотный проект Психологической клиники СПбГУ. Разработан трёхчасовой тренинг «равный – равному» для студентов с предварительным отбором, направленный на снижение стигмы, обучение распознаванию признаков суицидального поведения и алгоритмам помощи с оценкой немедленных и отсроченных (через 3 месяца) эффектов. На момент написания статьи тренинг завершили 50 человек. По данным анкетирования непосредственно после тренинга, при сравнении с исходным уровнем, тема суицида становится для студентов-психологов субъективно более понятной, отмечается рост знаний о суицидальном поведении, об алгоритмах и готовности оказать помощь сверстнику в случае суицидальной угрозы. Для студентов других факультетов, помимо указанных положительных сдвигов, тема становится ещё и менее пугающей. Дальнейшее совершенствование технологии предусматривает создание системной подготовки и супервизии для студентов-инструкторов и проведение лонгитюдных исследований для оценки отдаленных эффектов программ. Целесообразно интегрировать этот тип суицидальной превенции в общую систему психологического сопровождения студентов в вузе.
Ключевые слова: суицидальное поведение, превенция, «равный-равному», студенты университетов, групповые программы
Варданян К.К., Айрапетян А.К., Мурадян А.А. Динамика общей смертности и смертности от самоубийств среди спецконтингента пенитенциарной системы и гражданского населения Республики Армения (2003–2023 гг.). Суицидология. 2026; 17 (1): 114-125. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-114-125
Вопросы смертности спецконтингента пенитенциарной системы сохраняют высокую актуальность. Среди внешних причин смерти в уголовно-исполнительных учреждениях (УИУ) особое значение имеет смертность от самоубийств, что требует повышенного внимания и междисциплинарного подхода к профилактике суицидального поведения. Цель работы: изучить и дать сравнительную оценку динамики уровней общей смертности среди лиц, содержащихся в УИУ Республики Армения, а также завершённых суицидов. Материал и методы: официальные данные государственной статистики о числе зарегистрированных случаев смерти (в 2003-2023 гг.) в общей популяции, данные Министерства юстиции о завершённых суицидах (2009-2023 гг.) среди лиц, отбывающих наказание в УИУ РА. Результаты: за период 2003-2023 гг. выявлена тенденция к росту общей смертности как по Республике в целом, так и в пенитенциарной системе. Усреднённый показатель общей смертности в популяции (9,1) превышал таковой у спецконтингента (6,2) в 1,5 раза. Выявлена также заметная напряжённость ситуации по завершённым суицидам в УИУ: уровень данного показателя среди лиц, лишённых свободы, существенно превышает таковой среди гражданского населения. В период 2009-2023 гг. средний показатель смертности от суицидов среди спецконтингента УИУ составил 101,9 (на 100000 человек), тогда как среди гражданского населения Армении – 6,4, что в 15,9 раз выше. Выводы: 1. В Республике Армения уровень смертности от суицидов среди лиц, лишённых свободы, превышает общепопуляционные показатели и имеет тенденцию к повышению. 2. Снижение уровня суицидов среди спецконтингента должно быть одной из приоритетных задач медицинской и психологической служб пенитенциарной системы, и не может обеспечиваться лишь методами административно-режимного регулирования. 3. Полученные данные обосновывают необходимость определения первоочередных мер профилактики суицидального поведения в пенитенциарной системе Республики Армения и реализации комплекса междисциплинарных мер, включая раннее выявление и учёт факторов риска, психологическую диагностику и динамическое наблюдение, повышение компетенций персонала, улучшение условий адаптации и доступности медицинской помощи, включая специализированную психиатрическую и психотерапевтическую помощь.
Ключевые слова: суицид, смертность в тюрьмах, самоубийства в пенитенциарной системе, аутоагрессия, спецконтингент, лишение свободы
Меринов А.В., Шишкова И.М. Декомпенсанаторная (минус-) модель суицидального поведения. Часть III. Диагностические и терапевтические возможности. Суицидология. 2026; 17 (1): 126-145. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-126-145
Работа является продолжением цикла публикаций, посвящённых декомпенсаторной (минус-) модели суицидогенеза (ДМС). В первых двух частях сформулированы основные положения ДМС, принципы работы контр-суицидальной системы (КСС), наполненность и функциональные особенности составляющих её блоков. Данная часть посвящена диагностическим и терапевтическим возможностям, предоставляемых моделью декомпенсации КСС. Цель работы: сформулировать варианты использования антисуицидальной контр-граммы (АСКГ). Предложить формулировки содержания контр-суицидальных блоков (КСБ) для совместной работы с пациентом / респондентом (прямого и проективного характера), продемонстрировать варианты заполнения АСКГ врачом / исследователем и опрашиваемым. Рекомендовать алгоритмы возможной психотерапевтической работы с содержимым проблемных КСБ. Результаты: предложенные варианты АСКГ апробированы в практической работе, продемонстрирован их значительный диагностический потенциал, созданы и описаны клиентские формулировки КСБ, предложены легенды использования последних в проективных АСКБ (наименее стигматизирующий вариант). Анализ КСБ, уровня их функционирования у лиц, имеющих антивитальные устремления, позволил сформулировать опорные пункты для фокусных и структурированных психотерапевтических интервенций («дорожную карту» перезагрузки / реанимирования КСБ). Это позволит сделать кризисные вмешательства более стандартизированными, осознанными, объединившими в себе ранее использовавшиеся техники с созданием единого интегративного терапевтического процесса. Описаны траектории использования каждого КСБ в превентивно-профилактикой работе. Выводы: концепция декомпенсаторной (минус) модели суицидогенеза позволила предложить простые и наглядные варианты диагностики состояния КСС, лежащей в её основе. Диагностика функционирования отдельных КСБ может осуществляться специалистом (профессиональная версия АСКГ) и самим пациентом / респондентом (клиентская версия АСГК). Клиентская версия АСКГ может использоваться в прямом виде (формулировки легенды касаются самого пациента / респондента, и в проективном – когда формулируемые вопросы прямо не касаются самого интервьюируемого). Апробированы как варианты использования для лиц, идентифицированных в отношении присутствия у них аутоагрессивных паттернов, так и для лиц, интактных в данном отношении. Диагностический алгоритм АСКГ носит отчётливо психотерапевтически ориентированный характер работы. Концепция КСС позволила предложить модель её реконструктивной терапии в качестве эффективной платформы, способной интегрировать многочисленные техники, используемые в суицидологической практике, в единое целое. Предложены опорные схемы работы с каждым КСБ.
Ключевые слова: декомпенсаторная модель суицидального поведения (ДМС), минус модель суицидального поведения, самоубийство, суицид, суицидальное поведение, аутоагрессивное поведении, суицидогенез, контр-суицидальная система (КСС), контр-суицидальные блоки (КСБ), контр-грамма, антисуицидальная контр-грамма (АСКГ), реконструктивная терапия в суицидологии, реконструктивная терапии КСС
Гилемханова Э.Н., Лушпаева И.И., Васильев Р.И., Тиркия Л.Р. Социально-психологические индикаторы предсуицидальных рисков у совершивших суицидальную попытку подростков. Суицидология. 2026; 17 (1): 146-161. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-146-161
Актуальность исследования обусловлена устойчивым ростом суицидального поведения и снижением возрастного порога суицидов среди подростков и молодёжи. В этой связи обращение к предсуицидальному риску как индикатору суицидального поведения является важной прогностической характеристикой. В научной литературе в настоящее время предсуицидальный риск во взаимосвязи с суицидальным поведением является слабо изученным звеном. Цель работы – концептуализация понятия предсуицидального риска на основе ретроспективного анализа социально-психологических индикаторов предсуицидального риска у подростков, совершивших суицидальную попытку. Материалы и методы. Выборку составили 287 подростков, состоящих на учёте в Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав по факту совершения попытки суицида в период с 2023 по 2025 гг. Из них 68 подростков, информация по которым была соотнесена в базе данных по социально-психологическому мониторингу 2021-2022 гг., проанализированы в рамках ретроспективного лонгитюдного исследования на предмет наличия у них предсуицидальных рисков. В качестве диагностического инструментария использовалась Единая методика социально-психологического тестирования, содержащая факторы риска и факторы защиты, а также шкалы оценки деструктивных личностных характеристик и проблем взаимоотношений с окружающими. Для обработки данных применялись описательные статистики, многоуровневый регрессионный анализ, сравнительный анализ с помощью t-критерия Стьюдента для зависимых и для независимых групп. Результаты. На основе теории Э. Дюркгейма сформулировано определение предсуицидального риска. Предсуицидальный риск – это вероятность перехода из преддиспозиционной фазы суицидального поведения в предсуицидальную, определяемая соотношением факторов риска и факторов защиты социально-психологических условий, в которых находится личность. В связи с тем, что преддиспозиционная фаза связана с поиском внешних и внутренних ресурсов, в представленной работе проанализированы социально-психологические факторы риска и факторы защиты у подростков, совершивших суицидальную попытку. Статистический анализ выявил социально-психологические индикаторы рисков дезадаптации у подростков, совершивших суицидальную попытку. Установлено, что подростки, совершившие суицидальную попытку, характеризуются меньшей потребностью в одобрении своих поступков, бóльшей импульсивностью, снижением активной жизненной позиции, утратой ощущения нужности и любимости со стороны родителей, утратой чувства принадлежности и причастности к классному коллективу. Исследование также верифицирует роль образовательной среды, демонстрируя бóльшую рискогенность классов, в которых учился подросток, совершивший суицидальную попытку, по сравнению с образовательными организациями без инцидентов суицида. Выводы. Результаты свидетельствуют о том, что предсуицидальный риск характеризует переходный этап от поиска внутренних и внешних опор к констатации их отсутствия, что приводит к крайним формам дезадаптации, выражающимся в суицидальном поведении. При этом проведённое исследование демонстрирует, что не актуализация факторов риска, а редукция факторов защиты является наиболее значимым маркером предсуицидального риска, связанного с глубокими нарушениями во внутриличностных и межличностных отношениях. Вместе с тем, установлена роль социального окружения в определении рискогенности – обосновано, что персональный уровень фактора риска детерминирован общегрупповым значением данного показателя. Полученные результаты обосновывают необходимость анализа предсуицидальных рисков в подростково-молодёжной среде как ключевой меры превенции детских суицидов.
Ключевые слова: суицидальная попытка, предсуицидальный риск, факторы
Матейкович Е.А., Уманский Е.М., Сульдин А.М., Жмуров В.А., Фомина И.В., Ашихмина Е.П., Топчиу И.Ф., Братова О.В., Стрельникова А.В., Хабибуллина К.Р. Насилие со стороны интимного партнера среди факторов суицидального риска у женщин. Суицидология. 2026; 17 (1): 162-185. doi.org/10.32878/suiciderus.26-17-01(62)-162-185
Суицидальное поведение женщин, несмотря на многочисленные исследования и совершенствуемые меры профилактики, остаётся одной из наиболее актуальных медико-социальных проблем. Цель – обзор данных литературы о насилии со стороны интимного партнёра среди факторов суицидального риска у женщин. Материал и методы: проведён поиск в базах научных данных в elibrary.ru, PubMed (https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov) по ключевым словам – "насилие со стороны интимного партнёра", "последствия насилия со стороны интимного партнёра", "суицидальное поведение женщин", "суицид", "суицидальная попытка", без ограничений по годам исследований на глубину. Результаты: насилие со стороны интимного партнёра – широко распространённый негативный социальный феномен, на который указывают до 51,7% женщин. Даже единичный случай насилия не проходит бесследно, а повторяющиеся эпизоды приводят к серьёзным негативным психологическим последствиям и психическим нарушениям, среди которых преобладает депрессия (до 49,3%), что резко (до 10,5 раз) повышает риск возникновения суицидальных мыслей и в отдельных случаях приводит к совершению попыток суицида и/или самоубийству. Потенцирующими факторами чаще является сочетание психологического и физического насилия со стороны интимного партнёра (ссоры, побои, драки). Часто суициды следуют непосредственно после подобных сцен, и как правило, совершаются в пределах своей квартиры в вечернее или ночное время. Среди способов преобладают самоотравления. В целом, имеющиеся сегодня данные позволяют достаточно хорошо описать условия формирования суицидального поведения, ассоциированного с насилием. Однако сами меры профилактики разработаны недостаточно. К наиболее важным относят: активное выявление суицидального поведения в группах риска; предоставление возможности консультативной и/или коррекционной помощи психолога, психотерапевта; последовательная социальная поддержка со стороны семей и др. лиц; предотвращение злоупотребления алкоголем и ПАВ; расширение положительных социальных контактов; ограничение доступности к средствам суицида; ограничение доступности потенциальных преступников к оружию, имеющемуся в семье или получаемого на месте работы / службы; работа с средствами массовой информации и интернет-ресурсами. В заключении авторы делают вывод о необходимости более глубокого изучения вопросов суицидального поведения женщин в ситуации насилия со стороны интимного партнёра с целью совершенствования программ профилактики и снижения суицидальной смертности.
Ключевые слова: насилие со стороны интимного партнёра, последствия насилия со стороны интимного партнёра, суицидальные мысли, суицидальная попытка, суицидальное поведение женщин, суицид, женщины, факторы риска суицида у женщин