Содержание 2025

«Суицидология» №1 – 2025

 

Любов Е.Б., Зотов П.Б. Суицидологическая терминология в научных исследованиях и клинической практике. Что значит имя. Часть II. Суицидальная попытка. Суицидология. 2025; 16 (1): 3-16. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-3-16

 

Отсутствие согласованной терминологии затрудняет повседневную практику и клинико - эпидемиологические исследования в суицидологии на протяжении десятилетий. Разработке классификаций предшествует соглашение об определениях и терминах суицидального поведения. Вторая часть обзора предметного поля (scoping review) указывает неточность и неоднозначность рабочих критериев суицидальной попытки в рамках намеренного самоповреждающего поведения. Достижение согласия затруднено различиями суицидальных намерений, неоднородностью мотивов и исходов попыток.

Ключевые слова: намеренные самоповреждения, суицидальная попытка, терминология

 

Филоненко А.В., Голенков А.В., Козлов В.А., Сергеева А.И. «Тёмная тетрада» личностных черт как внешний фактор суицидального поведения. Суицидология. 2025; 16 (1): 17-40. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-17-40

 

В суицидальное поведение вносят вклад биологические, психологические, клинические, социальные и экологические факторы. Существенную роль играет повторяющееся воздействие психосоциальных стрессоров. Озабоченность психическим здоровьем и риском суицида обусловлена высоким уровнем садизма. Садизм включает в себя элементы получения удовольствия от страданий других, причинения боли и унижения, является значимым предиктором агрессии. Отрицательно коррелирует с покладистостью, справедливостью, смирением, добросовестностью, эмоциональностью и открытость. Садистские личности лишены честности, нежности, дисциплины, доброты и социальной активности. Все черты ранее сформулированного понятия «Тёмной триады» связаны с повышенным диспозиционным садизмом. Рассмотрение вопросов, требующих разработки перспектив и методов лечения с учётом садистской направленности в решении проблемы суицида весьма актуально и обусловлено нехваткой исследований, анализирующих связь между самыми тёмными чертами личности и страданием лиц, подвергшимся издевательствам. Цель обзора в обобщение установленных на настоящий момент времени фактов связи наличия черт Тёмной тетрады у личности садиста, с исходами этой формы поведения для садиста и его жертвы, а также информирование о путях предотвращения буллинга. Материал и методы. Проведён обзор отечественной и зарубежной литературы с описанием факторов риска садизма. Результаты. Одним из факторов развития насилия является психологическая травма, вызванная жестоким обращением в детстве, неприятными предшествующими социальными контактами, приводя к параноидным процессам мышления и познания, параноидальному возбуждению, страху, беспокойству и чувству возможной опасности, плохому настроению и дискомфорту. Агрессивные личности часто вступают в межличностные конфликты в социальных ситуациях. Характеристики антагонистических личностей включают манипулятивность, черствость, нежелание быть дружелюбным и лживость. Садизм предсказывает насилие в молодёжной среде и связан с антисоциальными чертами и поведением в старшем возрасте. Страдание от издевательств негативно влияет на физическое, психическое и социально-эмоциональное здоровье, а также на благополучие лиц, подвергающихся издевательствам. Последствия варьируют от симптомов депрессии и тревожности до поведенческих расстройств, злоупотребления психоактивными веществами и суицидального поведения. Профилактика является ключом к сокращению числа смертей от самоубийств, обусловленных садизмом. Включает универсальные, выборочные и индикативные вмешательства, и часто осуществляется в сочетании. Вмешательства в комбинации с такими как когнитивно-поведенческая терапия, заботливые контакты, планирование безопасности, и фармакологическими методами лечения, а также скоординированными социальными и здравоохранительными инициативами, – улучшают лечение лиц, склонных к суициду. Среди инновационных методов профилактики рекомендуются: вовлечение родителей в предотвращение садизма, применение Программы действий по нейтрализации издевательств и метафорическая суггестия садизма у пациентов с «Тёмной тетрадой». Заключение. Признаки садистского и суицидального поведения присутствуют у лиц с Тёмной тетрадой и остаются вопросом большой социальной значимости. Необходимо продолжить исследовать предикторы и способы устранения проблемы. Выявление садизма, влияющего на суицидальность оппонента, важен для разработки эффективных планов профилактики самоубийств. Жертвам травли необходимо сильное и поддерживающее руководство для защиты их от тиранов с эксплуататорскими и манипулятивными профилями личности.

Ключевые слова: садизм, темная тетрада, травля, буллинг, суицидальное поведение, суицидальный риск

 

Пережогина Г.В., Сидорова Н.В., Толстолужинская Е.М., Хабарова Е.А. Формы преступной причастности к суициду: компаративистский подход. Суицидология. 2025; 16 (1): 41-55. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-41-55

 

Исследование посвящено сравнительно-правовому анализу норм уголовного законодательства России и зарубежных стран об ответственности за формы преступной причастности к суициду по ряду ключевых моментов: по особенностям законодательной регламентации ответственности за преступную причастность к суициду; по выделению самостоятельных составов преступления за разные формы преступной причастности к суициду (доведение, склонение, помощь, консультирование направленные на побуждение к совершению самоубийства), характеристике способов преступной причастности к самоубийству. Целью исследования является выявление позитивного опыта конструирования уголовно-правового запрета различных способов доведения до самоубийства, склонения и содействия ему в законодательстве Российской Федерации и зарубежных стран. Материалами для исследования послужили кодифицированные нормативные правовые акты Российской Федерации и зарубежных стран различных континентов (Азии, Африки, Европы, Южной Америки), содержащие в себе уголовно-правовые нормы об уголовной ответственности за различные формы преступной причастности к самоубийству; тексты судебных решений в зарубежных странах; позиции учёных-правоведов, посвящённые преступной причастности к самоубийству. В качестве методов исследования были использованы общенаучные (диалектический, анализ, синтез) и частно-научные (сравнительно-правовой, юридико-догматический и системно-структурный) методы, которые позволили получить обоснованные результаты. Результаты. Преступная причастность к суициду – общее понятие, складывающееся из трёх основных форм: доведение до самоубийства, склонение к суициду, содействие суициду.  Анализ национальных правовых систем 34 государств (при выборке по всем континентам) показал, что в 39,4% изученных нами национальных правовых систем не предусмотрена уголовная ответственность за доведение до самоубийства, но предусмотрено наказание за иные формы причастности к суициду. Уголовная ответственность за доведение до самоубийства предусмотрена, но объединена в одну норму с иными формами преступной причастности к суициду – в 24,3% случаев. В 15,1% государств в уголовном законодательстве предусмотрена уголовная ответственность только за доведение до самоубийства. Все формы преступной причастности к самоубийству в качестве самостоятельных составов преступлений закреплены в 12,1% изученных государств.  В 9,1% отсутствует указание на уголовную ответственность за преступную причастность к самоубийству.

Ключевые слова: формы преступной причастности к суициду, криминальный суицид, преступление, доведение до самоубийства, склонение к самоубийству, содействие самоубийству

 

Rameez Ali Mahesar, Ghazala Shoukat, Arifa Saeed, Muhammad Aftab Madni, Sujita Kumar Kar Суицидальное поведение в Пакистане: библиометрический анализ публикаций (1947-2024). Суицидология. 2025; 16 (1): 56-68. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-56-68

 

Самоубийство – это серьёзная проблема общественного здравоохранения, которая приводит к потере человеческих жизней во всём мире. В Пакистане, одной из самых густонаселённых стран, уровень самоубийств составляет 8,9 случаев на 100000 населения (мужчины – 13,3%, женщины – 4,3%). Большинство самоубийств совершают молодые люди в возрасте 25-29 лет. Мужчины более склонны к самоубийствам по сравнению с женщинами. Более 60% населения Пакистана проживает в сельской местности, где бедность и безработица являются серьёзной проблемой для мужчин, что вызывает у них депрессию и попытки самоубийства. Наиболее распространёнными способами суицида в стране являются приём яда и повешение. Расширение исследований в области профилактики самоубийств может привести к улучшению стратегий на правительственном уровне. Поэтому важно сосредоточиться на понимании факторов, способствующих самоубийствам и их профилактике. В разных странах наблюдается рост библиометрических анализов по исследованиям самоубийств, но Пакистан значительно отстаёт в этом рейтинге. Цель – провести библиометрическое аналитическое исследование журнальных статей по теме самоубийств в Пакистане, опубликованных авторами из этой страны с момента обретения ею независимости (с августа 1947 года по август 2024 года). Метод: проводился поиск публикаций по теме самоубийств в базе данных Scopus. Результаты: всего выявлено 211 исследований, связанных с самоубийствами. Самым плодовитым автором был Murad Moosa Khan, а журнал Пакистанской медицинской ассоциации опубликовал наибольшее количество работ на эту тему, среди учреждений в лидерах Agha Khan университет. Самыми продуктивными годами были 2021 и 2023 (по 34 публикации). Исследования самоубийств в значительной степени были связаны с медицинскими аспектами этой проблемы. США, Великобритания и Индия оказались основными странами-партнёрами, сотрудничающими с Пакистаном в таких исследованиях. Национальный институт здравоохранения, исследовательские и инновационные агентства Великобритании финансировали максимальное количество исследований, связанных с самоубийствами. Заключение. Хотя за последние два десятилетия в Пакистане произошёл значительный прогресс в исследованиях, связанных с самоубийствами, тем не менее, в стране сохраняется значительная нехватка совместных международных исследований, как и их финансирование.

Ключевые слова: суицидальное поведение, библиометрический анализ, Пакистан, международное научное сотрудничество

 

Орлов Ф.В., Голенков А.В., Козлов В.А. Электросудорожная терапия суицидального поведения у больных с психическими расстройствами. Суицидология. 2025; 16 (1): 69-96. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-69-96

 

В обзорной статье обсуждается использование электросудорожной терапии (ЭСТ) у психически больных с суицидальным поведением. Описываются основные электрофизиологические механизмы и терапевтические эффекты (антидепрессивный, антиманиакальный, антипсихотический и др.) ЭСТ, её безопасность и эффективность, клинические предикторы при различных психических расстройствах (аффективные / депрессивные расстройства, болезни зависимости от психоактивных веществ, шизофрения, посттравматическое стрессовое расстройство, нарушения пищевого поведения и др.). Подтверждается быстрое, но чаще относительно краткосрочное влияние ЭСТ на суицидальное поведение. Поэтому поддерживающая ЭСТ, обычно проводимая в полустационарных (амбулаторных) условиях, способна помочь многим больным с резистентными к психофармакотерапии состояниями и стойким суицидальным поведением. ЭСТ пока редко используемый метод лечения и профилактики суицидального поведения, особенно в России. Интеграция клинических и биологических маркеров эффективности ЭСТ при суицидальном поведении в конкретный алгоритм лечения может способствовать разработке персонализированного терапевтического подхода к использованию ЭСТ. Это позволит идентифицировать подгруппы лиц, склонных реагировать на ЭСТ. Использование поддерживающей ЭСТ с учётом предикторов эффективности у пациентов с психическими расстройствами из группы высокого суицидального риска, резистентных к терапии, открывает новые перспективы в профилактике суицидального поведения.

Ключевые слова: суицидальное поведение, психические расстройства, ЭСТ, безопасность, эффективность, клинические предикторы, биологические детерминанты

 

Розанов В.А., Шаболтас А.В. Вузовские программы и инициативы, направленные на превенцию суицидов – каким путём пойти? Суицидология. 2025; 16 (1): 97-121. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-97-121

 

Суициды среди студентов вузов довольно распространены, это характерно для многих стран мира, включая Россию. По ряду данных, студенты и аспиранты отличаются высоким риском суицидального поведения, что связано с большой стрессовой нагрузкой и трудностями адаптации к новому этапу жизни, новым вызовам, новому уровню ответственности. В этом отношении студенты представляют собой специфическую группу, хотя иногда просматриваются аналогии с суицидами в школьной среде, особенно на первых курсах вузов. В то же время, программы и стратегии превенции, реализуемые в вузах не так подробно описаны и слабее представлены в научной литературе. Методика. Материал для данного нарративного обзора получен в результате поиска научных статей, посвящённых проблеме суицидов среди студентов на различных русскоязычных и международных ресурсах (Киберленинка, eLibrary, PubMed). Результаты. В то время, как иностранные источники в основном обсуждают эффективность программ и стратегий, прошедших эмпирическую оценку эффективности (программы повышения информированности и осознанности, тренинги ответственных лиц, психотерапевтические приёмы), в отечественной литературе, в большей степени, обсуждаются различные внутриуниверситетские инициативы, которые можно рассматривать как примеры «хорошей практики». Зарубежные мета-анализы отмечают, что по промежуточным результатам (уровень знаний, информированность о суициде и психическом здоровье) стандартизованные программы демонстрируют эффективность в плане снижения депрессивных симптомов, тревожности, отклоняющегося поведения и др. психологических факторов риска, однако нет убедительных данных, что это приводит к снижению распространённости суицидов среди студентов. Существующие программы и инициативы в российских вузах отражают общее понимание различных уровней превенции (первичный, вторичный, третичный), но с несовпадающей «авторской трактовкой» наполнения этих уровней конкретными действиями. В отечественных университетах также применяются прошедшие апробацию за рубежом практические технологии и программы, а также самостоятельно разработанные организационные меры, ориентированные на самих студентов, службы психологической помощи и администрацию университетов. Выводы. В количественном отношении суициды среди студентов намного более многочисленны, чем суициды среди подростков, однако получают непропорционально мало внимания как со стороны исследователей, так и со стороны практических специалистов и организаторов высшего образования. Реализация различных инициатив и практик в стенах университетов должна осуществляться с учетом баланса между образовательными программами и мероприятиями, предоставляющими общую информацию о проблеме суицида, и рекомендациями по позитивным направлениям действий, в том числе направленными на общее укрепление психологического благополучия и повышение адаптивности студентов. На наш взгляд, комплексное изучение факторов-протекторов и антисуицидальных барьеров, присущих современной студенческой молодежи, является перспективным направлением исследований, дополняя оценку рисков, что потенциально может к привести разработке более обоснованных и универсальных рекомендаций для университетских психологических служб, оказывающих помощь, а также для администрации университетов.

Ключевые слова: суициды, студенты, превентивное вмешательство, программы и инициативы превенции, зарубежный и отечественный опыт

 

Любов Е.Б. Женская суицидология в беллетристических образцах. Глава IV: суицидальный процесс. Суицидология. 2025; 16 (1): 122-145. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-122-145

 

С опорой на художественные произведения (большей частью – прозаические XIX-XX веков) выделены типовые этапы суицидального процесса как динамического баланса суицидогенных и защитных факторов в координатах «жизнь – смерть», культурно-историческом и философском контекстах с уточнением эстетических отношений искусства и реальности. Социальный анализ суицида обоснован образцами «физиологии», внутренней картины и характеристик, прогнозирующих смерть и выздоровление (воскрешение).

Ключевые слова: рассказ, женщины, суицидальное поведение

 

Симуткин Г.Г., Васильева С.Н., Смирнова Н.С., Суровцева А.К., Бохан Н.А. Суицидальный риск при биполярном аффективном расстройстве с учетом его коморбидности с алкогольной зависимостью. Суицидология. 2025; 16 (1): 146-156. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-146-156

 

Высокий риск самоубийств при биполярном аффективном расстройстве и алкогольной зависимости продемонстрирован в ходе многочисленных исследований. Коморбидное течение данных расстройств ещё в большей степени повышает уязвимость пациентов к суицидальным мыслям и попыткам самоубийства. Цель – изучение влияния коморбидной алкогольной зависимости на риск суицидального поведения пациентов с биполярным аффективным расстройством. Материал и методы. В психиатрическом стационаре проведено обследование двух групп пациентов с последующим сравнением. Группа пациентов с биполярным аффективным расстройством и коморбидной алкогольной зависимостью – 43 человека в возрасте 35 [24,0; 45,0] лет и группа пациентов с биполярным аффективным расстройством без коморбидной алкогольной зависимости – 60 человек в возрасте 38 [24,0; 51,0]. Группы были сопоставимы по возрасту и полу (p>0,05). Методы исследования: клинико-психопатологический, клинико - катамнестический, психометрический, статистический. Различные аспекты суицидального поведения у пациентов обследуемых групп оценивались при помощи опросника суицидального поведения SBQ-R. Уровень социального функционирования и качества жизни пациентов определяли с помощью опросника SASS. Результаты. У пациентов с коморбидными биполярным аффективным расстройством и алкогольной зависимостью по сравнению с «изолированным» биполярным аффективным расстройством выявлялись более частая встречаемость суицидальных попыток в анамнезе (44,2% против 25,0%) и более высокие балльные оценки шкалы SBQ-R (13 [10; 14] и 7 [4; 9] соответственно) (p<0,05). Корреляционный анализ взаимосвязи баллов SBQ-R с клинико-динамическими показателями биполярного аффективного расстройства и демографическими характеристиками  показал: в обеих группах риск суицидального поведения снижается с увеличением возраста пациентов (p<0,05), при «изолированном» биполярном аффективном расстройстве более неблагоприятные показатели SBQ-R связаны с мужским полом, меньшей давностью аффективного расстройства и более молодым возрастом к началу биполярного аффективного расстройства (p<0,05). Подобных корреляций в группе биполярного аффективного расстройства с коморбидной алкогольной зависимостью не выявлялось. Оценка взаимосвязей показателей шкал SASS и SBQ-R, показала, что в обеих исследуемых группах утяжеление показателей суицидального поведения коррелирует с трудностями, возникающими при взаимоотношении с другими людьми. Выводы. У пациентов с коморбидными биполярным аффективным расстройством и алкогольной зависимостью выявляются более тяжёлые показатели суицидального поведения, по сравнению с пациентами с «изолированным» биполярным аффективным расстройством.

Ключевые слова: суицидальное поведение, биполярное аффективное расстройство, коморбидность, алкогольная зависимость, клинико-динамические характеристики, социальная адаптация

 

Клепикова Н.М., Гурина Е.С. Тренды социокультурной среды как фактор нарушения жизнестойкости и риска формирования суицидального поведения у современных детей и подростков. Суицидология. 2025; 16 (1): 157-176. doi.org/10.32878/suiciderus. 25-16-01(58)-157-176

 

В настоящее время проблема суицида среди детей и подростков остаётся актуальной, что требует от специалистов и родителей компетентности, как в выявлении и редукции факторов суицидального риска, так и в наращивании такого личностного ресурса как жизнестойкость. Жизнестойкость рассматривается как антисуицидальный фактор, но часто путается с такими терминами, как стрессоустойчивость и толерантность к фрустрации. Целью статьи является исследование жизнестойкости и анализ современных социокультурных трендов, опосредующих её формирование. Материал и методы: для уточнения самого понятия «жизнестойкость» и выявления актуальных трендов, негативно сказывающихся на формировании жизнестойкости, авторы статьи используют метод систематического обзора, поиск материала для которого осуществлялся по ключевым словам в отечественных и зарубежных базах данных elibrary.ru, WoS, Scopus. Результаты. Благодаря введению дифференциальных критериев, отличающих жизнестойкость от других схожих понятий, авторы предлагают под жизнестойкостью понимать экзистенциально обусловленное отношение субъекта к жизни, заключающееся в вовлеченности, способности принимать решения и готовности к риску. В работе подчёркивается, что одним из условий формирования жизнестойкости у детей и подростков в современных социокультурных условиях является родительская компетентность. В статье такие тренды социокультурной среды как цифровизация пространства, нестабильность и неопределённость, экзистенциальный вакуум, акцент на детоцентричность, утрата инициаций рассматриваются в качестве факторов нарушения жизнестойкости и риска развития суицидального поведения детей и подростков. Обозначенные тренды представляют собой условия, при которых возрастает уровень депрессивных и тревожных состояний, страдают коммуникационные и адаптационные навыки, утрачивается смысложизненная рефлексия, усиливается инфантилизация, а также повышаются и другие факторы суицидального риска. В заключении авторы отмечают важность создания в детской микросреде таких условий, которые бы способствовали повышению их жизнестойкости. Необходимыми векторами, по мнению авторов, являются: сохранение опыта «живых» (не виртуальных) отношений; поддержание чувства стабильности и определённости в микро-группах в противовес общей непредсказуемости мира; создание духовно-смысловых и ценностных координат; организация среды, стимулирующей у детей социальную активность и самостоятельность; организация различных вариаций инициирующих практик, способствующих интериоризации новых социальных статусов и ролей.

Ключевые слова: суицидальное поведение, факторы суицидального риска, жизнестойкость, стрессоустойчивость, толерантность к фрустрации, подростки, родительская компетентность, ответственное родительство

 

Меринов А.В., Стенина Е.А., Рогачева А.С. Клинико-суицидологические характеристики лиц, госпитализированных в результате суицидальных попыток или суицидальных намерений. Суицидология. 2025; 16 (1): 177-192. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-177-192

 

Проблема самоубийств – самый серьёзный вызовов современному человечеству. По оценкам Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) ежегодно более 720000 человек заканчивают жизнь суицидом. Многие лица, предпринявшие попытку сведения счётов с жизнью, страдают различными формами психических расстройств. Цель исследования: проанализировать представленность суицидальных попыток и суицидальных намерений (суицидальных мыслей с обдумыванием способа осуществления суицида) в качестве основной причины госпитализации в острое мужское и женское отделения региональной психиатрической больницы, определить значимые отличия клинико-суицидологических характеристик лиц мужского и женского пола. Материалы и методы: для решения поставленных в исследовании задач проанализировано 1016 историй болезней пациентов, поступивших в мужское (640 человек) и женское клиническое (376 человек) отделения. Согласно разработанным критериям отбора в исследование вошли 33 человека (поступившие в 2023-24 гг.): 12 госпитализированы по причине присутствия суицидальных намерений (4 мужчины и 8 женщин); 21 – после предпринятой суицидальной попытки (7 мужчин и 14 женщин). Возраст пациентов колебался от 15 до 63 лет. Статистический анализ результатов и обработка данных проведены по средствам непараметрического метода математической статистики с использованием c2 Пирсона на базе программы SPSS. Результаты: выявлено, что женщины почти в три раза чаще госпитализируются в психиатрическую больницу в связи с наличием обозначенных суицидальных намерений. За всё время (два полных календарных года, от общего числа поступивших) госпитализированы 1,09% мужчин с суицидальными попытками, 0,63% – с суицидальными намерениями; в женской группе соответствующие значения составили 3,72% и 1,86%. При анализе возрастных особенностей большая часть госпитализированных пришлась на пациентов 15-23 лет, как в мужской, так и в женской группах. Ведущей патологией у женщин являлась таковая аффективного спектра (первичные депрессивные эпизоды, рекуррентное и биполярное аффективное расстройство); у мужчин – F2 «Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства» и F6 «расстройства зрелой личности и поведения у взрослых».  80% респонденток из женской группы ранее уже обращались к психиатрам, 46% проходили стационарное лечение, у мужчин подобный опыт отмечался менее чем у 50%, 28% лечилось в стационаре ранее. Способом осуществления суицидальной попытки у женщин в 50% случаев является отравление, у мужчин – нанесение самопорезов (42,8%). Выводы: несмотря на широчайшую распространённость суицидальных устремлений буквально во всех диагностических психиатрических кластерах и значительную распространённость психических заболеваний в современном обществе вообще, в психиатрические отделения больниц госпитализируется минимальное число пациентов, осуществивших суицидальные попытки, либо имеющих серьёзные суицидальные намерения. Многие госпитализации являются «случайными» – выжившие после попыток, предпринятых с использованием высокофатальных способов повреждений (падение с высоты, самоповешение). Предположительно, к сожалению, значительная их часть заканчивается смертельными исходами. Уделом госпитальной психиатрии являются результаты суицидальных попыток, осуществлённых менее летальными способами (самопорезы, самоотравления), осуществлённые преимущественно на высоте аффективных переживаний или аффективно-шоковых реакций, часто с отсутствием истинного желания достижения смертельного исхода.

Ключевые слова: самоубийство, суицид, психиатрическое расстройство, психиатрический диагноз, суицидогенные психиатрические диагнозы, госпитальная психиатрия, аутоагрессивное поведение, МКБ-10

 

Зотов П.Б., Марков А.А., Сульдин А.М., Уманский М.С., Долгова И.Г., Фурин В.А., Сергейчик О.И. Суицидальная смертность в Ямало-Ненецком автономном округе (Западная Сибирь): факторы риска и стратегии превенции. Суицидология. 2025; 16 (1): 193-219. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-193-219

 

Уровень самоубийств – интегральный показатель, во многом отражающий социальное и экономическое благополучие территории. Для отдельных регионов большое значение могут иметь и геоклиматические факторы, нередко определяющие формирование особых укладов жизни, режимов труда и отдыха, требований к формам хозяйствования и многих других категорий, нередко способных потенцировать развитие эмоциональных нарушений, злоупотребление алкоголем, формированию суицидального поведения. Цель исследования – оценить ключевые социально-экономические, медицинские и другие показатели Ямало-Ненецкого автономного округа (Западная Сибирь) в ассоциации с уровнем суицидальной смертности, и обосновать стратегии профилактики самоубийств. Материал и методы. Использованы данные федеральной статистики по отдельным социально-экономическим, медицинским и другим показателям Ямало-Ненецкого автономного округа в 2010 и 2023 гг. Результаты. Ямало-Ненецкий автономный округ (ЯНАО) за последние годы по многим социально-экономическим показателям демонстрирует положительную динамику и находится среди регионов-лидеров в Российской Федерации. Однако показатели суицидальной смертности превышают средние по стране (в 2023 году в ЯНАО – 12,4, в России – 7,8 на 100000 населения), при регистрируемом замедлении снижения в последние годы. Среди факторов суицидального риска могут выступать семейное неблагополучие с более высокой частотой разводов (в 2023 г. в ЯНАО – 795, в РФ – 723 на 1000 браков), превышение уровня потребления алкоголя (в 2023 г. в ЯНАО – 9,7, в РФ – 8,6 литров этанола на душу населения), недостатки в организации досуга населения, жилищные условия. Данные вопросы требуют изучения, анализа и путей решения. В качестве перспективных могут выступать исследования, изучающие влияние факторов внешней среды, в том числе, обусловленных погодными, геоклиматическими изменениями, солнечной активностью, длительностью светового дня и другими, доступными для регистрации у различных групп населения данной территории. Выводы. Для улучшения ситуации и решения проблемы требуется многосторонняя скоординированная работа системы регионального здравоохранения, социальных служб, совершенствование методов работы в экономической, социальной сфере и молодёжной политике. Для региона необходима разработка территориальной программы профилактики с привлечением всех заинтересованных ведомств и средств.

Ключевые слова: самоубийство, суицид, суицидальная смертность, факторы риска, профилактика самоубийств, Крайний Север, Ямало-Ненецкий автономный округ, Западная Сибирь, Россия

«Суицидология» №2 – 2025

 

Филоненко А.В., Козлов В.А., Сергеева А.И., Голенков А.В. Выявление суицидального риска у пациентов в медицинских учреждениях. Суицидология. 2025; 16 (2): 3-22. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-3-22

 

Суицидальное поведение представляет собой серьёзную общественную и медицинскую проблему; которой следует уделять приоритетное внимание во всех сферах медицины. Актуальность обусловлена тем, что проверка психического здоровья населения при общем медицинском обследовании может использоваться для контролирования суицидального риска и мотивации к изменению нездорового поведения. Цель работы ‒ обобщение методов обнаружения риска самоубийства, рассмотрение надёжности и валидности инструментов скрининга, которые можно использовать в медицинских учреждениях для быстрой оценки намерения при общем медицинском обследовании. Методы. Поиск и анализ отечественной и зарубежной литературы по проблеме. Результаты. Рассмотрена надёжность и подтверждена валидность инструментов превентивного скрининга суицидальных намерений в медицинских учреждениях, основанных на факторах депрессии и безнадёжности. Один из путей предотвращения самоубийства состоит в обучении врачей первичной медико-санитарной помощи, работников здравоохранения методикам выявления лиц, находящихся в группе риска, диагностики и купировании развивающегося кризиса, ограничении доступа к средствам суицида с предоставлением последующей поддержки. Представленный обзор акцентирует внимание на необходимости проведения скрининга стационарных пациентов с «дремлющей» суицидальностью, эмоционального содержания сообщений в социальных сетях для предупреждения намерения и улучшения психического здоровья. Заключение. Скрининг скрытых суицидальных тенденций с последующим предоставлением ургентной помощи потенциально способен предотвратить суицид, особенно пожилых людей. Суицидальность соответствует общему уровню обращения за медицинской помощью, поэтому имеется потребность в средствах диагностики и профилактики самоубийства лиц, находящихся на лечении в стационарах соматического профиля, вряд ли способных обратиться за поликлинической или специализированной психиатрической помощью.

Ключевые слова: профилактика самоубийств, превентивный скрининг, гематологические критерии, шкалы скрининга, эмоциональный анализ, социальные сети

 

Матейкович М.С., Матейкович Е.А., Сахаров С.П., Полякова В.А., Сульдин А.М., Шумейко Е.А., Каурова М.Ф. Доведение до самоубийства: особенности психотравмирующего воздействия, формирование и реализация суицидального намерения. Суицидология. 2025; 16 (2): 23-39. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-23-39

 

Умышленное лишение себя жизни, или суицид – действие, осуждаемое моралью и явно не поощряемое государством и обществом. Причины самоубийств различны, однако все мировые религии однозначно осуждают суицид, считая, что никакие мотивы не могут оправдать этот глубоко аморальный богопротивный поступок. При этом лица, которые оказали психическое и физическое принуждение к суициду, иначе говоря, довели до самоубийства, осуждаются не только моралью, но и несут уголовную ответственность как совершившие преступление против жизни. В России доведение до самоубийства криминализовано с 1845 года, оставалось таковым почти весь советский период. Причины суицида различны. К детерминантам суицидального поведения относят биологические (генные), клинические (психические заболевания) и личностно-психологические (низкая стрессоустойчивость, максимализм, импульсивность и др.) факторы. Роль внешнего фактора изучена мало. В статье проведён анализ наиболее типичных случаев, которые легли в основу уголовных дел о доведении до самоубийства, а впоследствии – судебных приговоров. Цель исследования – изучить суицидальные особенности потерпевших от преступлений, предусмотренных ст. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства». Материалы и методы: в ходе исследования изучены 15 судебных решений, размещённых в открытых официальных источниках (Государственная автоматизированная система «Правосудие»), которые позволяют проанализировать на основе изложенных в них экспертных заключениях психическое состояние потерпевшего, данные о его личности, особенности психотравмирующего, физического воздействия, квалифицированного как доведение до самоубийства. Решения отобраны путём случайной выборки. Сбор анамнеза потерпевшего проводился на основе приведённых сведений из заключения экспертов, проводивших судебную психолого-психиатрическую экспертизу. Статистическую обработку материала о состоянии судимости по ст. 110 УК Российской Федерации проводили с помощью программы SPSS. Результаты и обсуждение. По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, приговоры за доведение до самоубийства в целом по стране носят единичный характер и значительно уступают по своему количеству другим преступлениям против жизни и здоровья. Основные случаи доведения до самоубийства связаны с домашним насилием, совершаемым в отношении заведомо более слабого субъекта: женщины, ребёнка, пожилого человека. Кроме того, имеет место суицидальное поведение потерпевших от корыстных преступлений (вымогательство, мошенничество), подчинённых по службе вследствие унижающих человеческое достоинство действий руководства. Психотравмирующая ситуация в семье, на работе (службе) носит длительный, системный характер. Суицидальное поведение в этой ситуации рассматривается потерпевшим как единственный способ её разрешения и прекращения страданий. Оно также имеет целью привлечение внимания к действиям лица, виновного в страдании потерпевшего, иногда – возмездия за причиненные страдания. У жертв корыстных преступлений стрессовая ситуация, напротив, возникает спонтанно. Выводы. Длительное либо краткосрочное, но крайне интенсивное психотравмирующее воздействие – основной триггер суицидального решения, принятого вследствие преступного доведения до самоубийства. В целом детальному изучению патогенеза суицидального поведения, обусловленного насилием, жестоким обращением, препятствует латентный (скрытный) характер таких действий, позволяющий лицам, виновным в доведении до самоубийства, избежать уголовной ответственности, несмотря на тяжёлые последствия содеянного.

Ключевые слова: суицид, доведение до самоубийства, психотравмирующее воздействие, насилие, унижение человеческого достоинства, психическое расстройство

 

Трабелси Ф., Меринов А.В., Нагибина С.В., Федотов И.А. Психосоциальные детерминанты суицидального поведения у пациенток с пограничным расстройством личности и пограничной акцентуацией характера. Суицидология. 2025; 16 (2): 40-53. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-40-53

 

Пограничный тип эмоционально неустойчивого расстройства личности (пограничное расстройство личности, ПРЛ) представляет собой актуальную проблему, в том числе и из-за высокой встречаемости аутоагрессивного поведения. Отдельно изучаются субклинические формы ПРЛ в виде пограничной акцентуации характера (ПАХ). В концептуальной интегративной модели суицидального поведения Б.С. Положего все факторы специфического «диатеза» разделены на детерминанты трех рангов, при этом детерминанты аутоагрессивного поведения при указанных состояниях описаны мало. Целью данного исследования является выделение значимых психосоциальных детерминант (независимых факторов риска) суицидального поведения у женщин с ПРЛ и ПАХ. Материалы и методы. Работа представляет сплошное проспективное когортное аналитическое исследование. Было включено 115 женщин, которые находились на стационарном лечении в ГБУ РО ОКПБ и ГБУ РО ОКНД в период с октября 2023 года по март 2025 года и имели признаки ПРЛ. На основании Пересмотренного диагностического интервью для лиц с пограничным личностным расстройством (ДИП-П) они были поделены на группу «Пациентки с ПРЛ» (n=49, средний возраст 28,4 [25,7; 31,1] лет) и «Пациентки с ПАХ» (n=60, средний возраст 25,6 [23,3; 27,9] лет). Зависимой переменной, отражающей силу выраженности аутоагрессивного потенциала, был Коэффициент просуицидальной напряжённости (КПСН), а независимые факторы риска (детерминанты) оценивались по данным клинико-социальной анкеты, Личностного опросника для DSM-5, Опросника суицидального риска, Краткой версии опросника «Отношение к смерти», Краткой версии опросника «Страх личной смерти», Шкалы импульсивности Барратта, Шкалы позитивного и негативного аффекта (PANAS), Стандартизированного многофакторного метода исследования личности (МИНИ-СМИЛ) и Симптоматического опросника SCL-90-R. Статистический анализ данных проводился в свободной системе статистической обработки данных и программирования R. Производился корреляционный анализ и построение моделей множественной регрессии  Результаты и обсуждение. Группы пациенток с ПРЛ и ПАХ не имели статически значимых различий по среднему возрасту и наличию коморбидных психических расстройств. Средний уровень КПСН в группе ПРЛ составил 1,29 [1,06; 1,37] баллов, что на статистически значимом уровне выше среднего показателя КПСН в группе ПАХ: 0,86 [0,58; 1,07] баллов. Выявлены статистически значимые положительные корреляции КПСН с уровнями тревоги и депрессии, нарушениями временнόй перспективы и несостоятельностью как причинами АА поведения, повышенным негативным аффектом, а также со шкалами, связанными с тревогой, депрессией и сенситивностью в обеих группах. При этом у пациенток с ПАХ, в отличии от группы ПРЛ, выявлены значимые отрицательные корреляции КПСН и антисуицидальным фактором ОСН, последствиями для личности и для тела при оценке страха личной смерти, стратегией избегания при оценке отношения к смерти, а также со шкалами позитивного аффекта. В полученной регрессионной модели для пациенток с ПАХ получился лишь один значимый фактор – уровень депрессии (ОШ=1,44), а в группе пациенток с ПРЛ выявлено три зависимых переменных с положительными коэффициентами – количество суицидальных попыток (ОШ=1,05), нарушения самоконтроля (ОШ=1,02) и эмоциональная лабильность (ОШ=1,1), и одна переменная с отрицательным коэффициентом – гипоманиакальность (ОШ=0,89). Выводы. Главной психосоциальной детерминантой суицидального поведения у пациенток с ПАХ является уровень депрессивности. У пациенток с ПРЛ просуицидальными детерминантами являются количество суицидальных попыток в прошлом, нарушения самоконтроля и эмоциональная лабильность, антисуицидальной детерминантой – гипоманиакальность.

Ключевые слова: расстройство личности, акцентуация характера, пограничное расстройство личности, суицидальные попытки, суицид, аутоагрессия, суицидология

 

Лаская Д.А., Розанов В.А. Особенности внутрисемейных коммуникаций среди студенческой популяции как психоэмоциональный предиктор про- и антисуицидальности. Суицидология. 2025; 16 (1): 54-71. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-01(58)-54-71

 

Проблема суицидов среди студентов остаётся актуальной. Особенности семейной среды и стили семейных эмоциональных коммуникаций, ассоциированных с верифицированным высоким суицидальным риском у студентов, обучающихся в высших учебных заведениях России, изучены недостаточно. Цель – изучение особенностей детско-родительских отношений в контексте суицидальных рисков. Методика. Проведён онлайн опрос 441 студента вузов России. Выраженность суицидального риска оценивалась с помощью методики SBQ-R (A. Osman). Из общей выборки сформированы основная группа студентов с высоким риском суицида (ОГ, n=73) и адекватная ей по социо-демографическим показателям группа сравнения (ГС, n=87).  Студенты отвечали на ряд вопросов разработанной авторами анкеты, что дало возможность выявить субъективные оценки их взаимоотношений с родителями. Семейные дисфункции оценивали с помощью методики СЭК (А.Б. Холмогорова, С.В. Воликова). Сравнение групп осуществляли с использованием критерия χ2 Пирсона и U-критерия Манна-Уитни. Для оценки взаимосвязей между выраженностью суицидального риска и особенностями семейных коммуникаций использовали коэффициент ранговой корреляции Спирмена. Результаты. Доля студентов, имеющих признаки суицидального риска (≥ 7 баллов по методике Османа) в общей выборке составила 62,13%, доля студентов с очень высоким риском – 16,55%. По результатам субъективных оценок среди студентов ОГ наблюдалось кратное (в 2-3 раза) превышение доли тех, кто оценивал свои отношения с родителями как конфликтные, недоверительные, с нехваткой взаимопонимания и поддержки, излишне требовательные, игнорирующие их собственные инициативы. Студенты обеих групп довольно часто сообщали о том, что они боятся не оправдать ожидания родителей, однако студенты из ОГ указывали на это почти вдвое чаще (60,27% против 35,63%). В отличие от этого студенты из ГС в 2-3 раза чаще сообщали, что эмоциональная связь с родителями их полностью удовлетворяет, что отношения между ними доверительные, что родители принимают участие в их жизни, и что они могут рассчитывать на поддержку с их стороны (80,46% в ГС против 28,77% в ОГ). Согласно шкале СЭК, в семьях студентов из ОГ значимо чаще обнаруживается высокий общий уровень семейных дисфункций, в основном в виде родительской критики, избегания проявления эмоций, поддержания внешнего благополучия, провоцирования деструктивного перфекционизма и негативного эмоционального реагирования. По данным корреляционного анализа с этими же показателями в ОГ наиболее сильно и значимо ассоциирован уровень суицидального риска. Выводы. Фактор семьи и взаимоотношений с родителями, в зависимости от негативных и позитивных его характеристик, выступает как в роли просуицидального, так и в роли протективного. Основное протективное значение принадлежит поддержке со стороны семьи. Все семейные дисфункции, особенно родительская критика и попытка скрывать проблемы за витриной внешнего благополучия, ассоциированы с риском уицида.

Ключевые слова: суицидальное поведение, студенческие суициды, семейный фактор, факторы суицидального риска, протективные факторы 

 

Любов Е.Б. Одиночество и суицидальное поведение: исторический аспект и определения. Суицидология. 2025; 16 (2): 72-94. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-72-94

 

Одиночество (далее – О.) в моделях суицидального поведения (СП) непосредственно не входит в обширный (расширяющийся) набор факторов риска. Однако О. представляет серьёзную клинико-социальную и духовную проблему в широком возрастном диапазоне, влекущую повышенный риск дистресса, психических расстройств (как депрессии), СП, телесных болезней, а потому – привлекает растущий интерес общественного здравоохранения во всём мире. В рамках когнитивно-коммуникативной парадигмы знаний с категориями «концепт» и «дискурс» в обзоре рассмотрен многомерный феномен О. в философских, психологических, клинических, лингвистических и лексикографических аспектах. Уточнены определения, типология О, показаны социально-клинические и экономические последствия О. и пути облегчения его бремени на индивидуальном и общественном уровнях.

Ключевые слова: одиночество, суицидальное поведение, психические расстройства (депрессия)

 

Игумнов С.А., Карпиевич В.А. Взаимосвязи переживаемого молодыми людьми одиночества с цифровыми зависимостями, стрессом и эмоциональным интеллектом. Суицидология. 2025; 16 (2): 95-105. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-95-105

 

Цель статьи – выявление у русскоязычной молодёжи возможных взаимосвязей между переживаемым чувством одиночества и цифровыми зависимостями, стрессом и эмоциональным интеллектом. Материалы и методы. Основой данного эмпирического исследования послужили результаты онлайн-тестирования 1833 молодых людей в возрасте 18-31 года (средний возраст М=20,7 лет, SD=2,9), в том числе 1153 (57%) девушек (М=21,1 год, SD=3,1) и 680 молодых мужчин (М=20,1 лет, SD=2,5). В исследовании использованы: шкала одиночества UCLA Д. Рассела, Л. Пепло и М. Фергюсона, опросник АПА зависимости от видеоигр, короткая версия опросника зависимости от смартфона (автор В.П. Шейнов), опросник зависимости от социальных сетей (авторы В.П. Шейнов, А.С. Девицын), шкала воспринимаемого стресса-10, диагностика эмоционального интеллекта Н. Холла. Статистический анализ проводился программами из пакета SPSS-20, принят уровень статистической значимости р≤0,05. Результаты. У молодых людей выявлены положительные связи между переживаемым одиночеством и цифровыми зависимостями (от видеоигр, социальных сетей и смартфона), а также с воспринимаемым стрессом. Отрицательная связь выявлена с эмоциональным интеллектом и его компонентами. Молодые мужчины и девушки переживают одиночество по-разному. Средние показатели переживаемого одиночества в мужской выборке выражены сильнее, чем в женской. Заключение. Полученные результаты имеют важное теоретическое значение, поскольку показывают, какое значение в жизни молодых людей имеет цифровизация. Распространение и использование цифровых гаджетов, а также увлечение видеоиграми и социальными сетями, сильно взаимосвязано с распространением одиночества у молодых людей обоего пола. В свою очередь существует связь между цифровыми зависимостями и воспринимаемым стрессом, что тоже усиливает чувство одиночества. Важное место в снижении чувства переживаемого одиночества занимает эмоциональный интеллект. Одиночество является предпосылкой социально-психологической дезадаптации, возникающей под влиянием острых психотравмирующих ситуаций, нарушений взаимодействия личности с ее ближайшим окружением. Последняя, в свою очередь, выступает одной из значимых причин суицидального поведения. Поэтому многие программы превенции аутодеструктивного, в том числе суицидального поведения у одиноких молодых людей следует создавать с учётом полученных в данном исследовании результатов.

Ключевые слова: молодёжь, одиночество, зависимость, цифровые зависимости, видеоигры, смартфон, социальные сети, стресс, эмоциональный интеллект

 

Козлов В.А., Хусаинова А.А., Голенков А.В., Зотов П.Б. Нервная анорексия как вариант суицидального фенотипа. Суицидология. 2025; 16 (2): 106-133. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-106-133

 

В результате анализа современной литературы показано, что нервная анорексия (АН) является мультифакторным полиэтиологичным психическим заболеванием с высокой склонностью совершения жёстких суицидов, патогенез которого связан с наличием в геноме больных группы полиморфных генов. Специфика накопления в геноме больных паттернов однонуклеотидных полиморфизмов, встречающихся в разных вариантах накопления, определяет клинический фенотип АН и тяжесть течения этой патологии. Запуск этой патологии, вероятно, связан с увеличением концентрации эстрогенов в пубертатном и постпубертатном периодах и, возможно, пищевым поступлением в организм стероидов животного и/или растительного происхождения, имеющих эстрогеновую активность, либо других алиментарных регуляторов липидной природы. Кроме того, изученные сведения позволили сделать вывод, что АН является одной из форм суицидального фенотипа.

Ключевые слова: нервная анорексия, расстройства пищевого поведения, суицидальное поведение, однонуклеотидные полиморфизмы, адипокины, нейромедиаторы

 

Куприянова И.Е., Васильева М.Г., Мальцев В.С., Казенных Т.В. Суицидальное поведение женщин. Суицидология. 2025; 16 (2): 134-146. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-02(59)-134-146

 

Женская суицидальность – это сложный и многофакторный феномен, который может быть обусловлен различными биологическими, психологическими и социальными факторами. Депрессия, тревожные расстройства, биполярное расстройство и другие психические заболевания могут значительно повысить риск возникновения суицидальных мыслей и действий. Большинство исследований показывают, что женщины могут более склонны к выражению своих эмоций и переживаниям, что может влиять на их суицидальные поведение. Цель исследования – определить связь между феноменом «женская суицидальность» и психопатологическими расстройствами, психологическим благополучием, социальными, культуральными и генетическими факторами. Материалы и методы. Эмпирический анализ публикаций по отечественным и зарубежным базам данных elibrary.ru, WoS, Scopus. Тематический поиск выполнялся по ключевым словам – женская суицидальность, психопатологические расстройства, психологические характеристики, социальные, культуральные и генетические факторы. Результаты. Проанализированы особенности суицидального поведения женщин при шизофрении, ПТСР, расстройстве адаптации. Выделены психологические черты суициденток (эмоциональная лабильность, импульсивность, психологическая инфантильность) описаны особенности различных возрастных периодов. Выделены социальные проблемы психологической дезадаптации, культуральные особенности, генетические факторы. Представлены эффективные подходы к решению данной проблемы. Приведён клинический случай пациентки с расстройством адаптации с суицидальным поведением. Выводы: женская суицидальность связана с психическими расстройствами, психологическими характеристиками, генетическими социальными и культуральными факторами.

Ключевые слова: женская суицидальность, психопатологические расстройства, психологические характеристики, социальные, культуральные и генетические факторы

 «Суицидология» №3 – 2025

 

Меринов А.В. Декомпенсаторная (минус) модель суицидального поведения. Часть I. Плюс / минус модели суицидогенеза, главный вопрос суицидологии. Суицидология. 2025; 16 (3): 3-29. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-3-29

 

Проблема самоубийств – серьёзнейший, до сих пор не решенный вызовов всему человечеству. Важнейшим вопросом является необходимость понимания механизмов суицидогенеза, поскольку именно это является ключом к решению существующей проблемы. К настоящему моменту изучено большинство вероятных кандидатов на роль просуицидальных (плюс) факторов, способных в совокупности своей не только повысить гипотетический риск суицида, но и, с некоторой степенью вероятности, явиться его причиной. Однако парадокс плюсовых концепций суицидогенеза, постулирующих роль привносимых в жизнь человека просуицидальных событий и обстоятельств, заключается в том, что никакое воздействие (даже самое кошмарное) не равно самоубийству или его попытке. Кажущееся самым фатальным воздействие является ничем при наличии условий, способствующих нивелированию такового. Именно этот механизм, полноценно функционируя, позволяет совладать с любым несмываемым позором, с ограничениями и поражениями в правах, с нечеловеческими условиями и лишениями. Детальный анализиз достижений «плюсовых» теорий суицидогенеза приводит нас к неутешительному выводу: используемые модели в основной своей массе обладают схожим недостатком: абсолютизацией роли какого-либо одного или группы родственных факторов без придания должного значения другим переменным, обычно играющим не менее важную роль. Современная суицидология столкнулась с явлением, обратным «парадоксу выжившего» (“survivorship bias”), описанного Абрахамом Вальду (Abraham Wald), призвавшему укреплять на самолетах не те места, где на вернувшихся самолетах было больше всего пробоин, а те, которые у них были не повреждены. Суицидология слишком увлечена изучением причин «невозврата», в гораздо меньшей степени уделяя внимание факторам, способным прервать начавшийся суицидальный процесс или блокировать его возникновение на фоне безусловного воздействия просуицидальных вызовов (потрёпанные боем «pro et contra», но с успехом вернувшиеся «самолеты»). Именно изучение факторов «contra» позволит увидеть психотерапевтические и профилактические горизонты в совершенно в ином свете. Предлагаемая декомпенсаторная (минус) модель суицидального поведения строится на следующих положениях: антивитальные переживания (устремления) отмечаются в различной степени абсолютно у всех людей; большинство живущих имеют определённую систему, таковым противодействующую, направленную на инактивацию антивитальных сенсаций; именно декомпенсация контр-суицидальной системы (КСС) или изначальный дефицит её блоков делают возможной реализацию суицидальных намерений. КСС работает в перманентном режиме, организуя провитальные траектории развития, смыслы и ценности существования, создавая антитезы суицидальным вызовам в случае их присутствия, являясь всегда присутствующей составляющей психического аппарата. В условиях эффективно и полноценно работающей КСС, просуицидальные воздействия не оказывают фатального или вообще какого-то сколько-нибудь серьёзного действия. Факторы, снижающие эффективность КСС (экзо- и эндо- составляющие декомпенсации), повышают чувствительность к просуицидальным вызовам. Декомпенсация КСС в наиболее типовом варианте предшествует воздействию, запустившему в итоге суицидальный трек. Главным вопросом суицидологии является обсуждение того, что позволяет человеку продолжать жить в условиях присутствия антивитальных переживаний, сотен поводов разрешить некую ситуацию или конфликт через суицид. Что именно делает такой трек невозможным для конкретного человека и что возможно усилить или трансформировать у индивида, подобную траекторию рассматривающего как вполне приемлемую.

Ключевые слова: самоубийство, суицид, суицидальное поведение, аутоагрессивное поведении, декомпенсаторная модель суицидального поведения, минус модель суицидального поведения, контр-суицидальная система (КСС), главный вопрос суицидологии, теории суицидальности, асуицидальность, суицидогенез, описательная суицидология

 

Козлов В.А., Порозов А.Н., Хусаинова А.А., Голенков А.В., Зотов П.Б.  Фармакогенетика суицида. Суицидология. 2025; 16 (3): 30-56. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-30-56

 

В статье рассматривается проблема связи между приёмом лекарственных средств (ЛС) и суицидальным поведением (СП). Подчёркивается, что статистически регистрируемая связь между приёмом ЛС и суицидами недостаточно используется для разработки гипотез о механизмах СП. Предлагается рассматривать фармакогенетические факторы в качестве ключевых в определении риска СП, индуцированного ЛС. Обосновывается необходимость изучения полиморфных генов, изменяющих молекулярное строение точек приложения ЛС, что в сочетании с генетической и эпигенетической предрасположенностью может приводить к суицидальным исходам. Акцентируется внимание на важности информирования медицинских работников о побочных эффектах ЛС и необходимости сообщать о подозрительных нежелательных реакциях для предотвращения потенциального вреда.

Ключевые слова: индуцированный лекарствами суицид, фармакогенетика, статистика, ROR, семаглютид, лораглютид, финастерид, монетулкаст, левоноргестрел, изотретиноин, противосудорожные препараты

 

Королева А.Ю., Борисоник Е.В., Холмогорова А.Б. Феноменологический анализ переживания горя у родственников и друзей после суицида близкого человека. Суицидология. 2025; 16 (3): 57-73. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-57-73

 

Качественный анализ открывает новые возможности для изучения переживания горя, связанного с завершённым суицидом близкого человека. Целью данной работы является изучение переживания горя у людей, чьи родственники и друзья совершили завершённый суицид. Материалы и методы. Для феноменологического анализа были выделены 20 сообщений горюющих членов семьи и друзей, находящихся в открытом доступе в интернете. Результаты. Среди основных конденсированных смысловых значений у родственников и друзей выделены: тяжёлое эмоциональное состояние, отрицание смерти, воспоминания из прошлого. Чувство вины испытывает 90% родственников, чувство эмоциональной боли – 50%, а 30% горюющих описывают ухудшение собственного состояния в процессе горевания. Друзья также испытывают чувство вины (30% группы), потребность в поддержке и помощи от других людей (40% группы), описывают свои воспоминания (60% группы). Выводы. Использование форумов помощи позволяют горюющим выражать эмоции и искать эмоциональную поддержку.

Ключевые слова: суицид, самоубийство, горе, близкое окружение, горюющие, интернет-форумы

 

Любов Е.Б., Куликов А.Н. Одиночество и суицидальное поведение. Часть II: формы и типология заводей и омутов одиночеств. Суицидология. 2025; 16 (3): 74-90. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-74-90

 

Одиночество (далее – О.) в моделях суицидального поведения (СП) непосредственно не входит в обширный (расширяющийся) набор факторов риска, но представляет растущую клинико-социальную проблему общественного здравоохранения во всём мире. Во второй главе настоящего Обзора уточнены определения, формы и типология О., полезные для его понимания и научно-практических целей с привлечением иллюстративного материала большей частью художественной литературы и самоописаний в рамках качественного анализа. О. представлено как часть континуума социально-психологических (формирующих «нормального» субъекта), экзистенциальных и потенциально суицидогенных клинических в их развитии состояний.

Ключевые слова: одиночество, формы, типы, континуум, суицидальное поведение

 

Кибитов А.А., Горбунова А.П., Яковлева Я.В., Касьянов Е.Д., Рукавишников Г.В., Кибитов А.О., Мазо Г.Э. Сочетанное несуицидальное и суицидальное самоповреждающее поведение: транснозологическая роль семейной отягощенности и неблагоприятного детского опыта. Суицидология. 2025; 16 (3): 91-107. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-91-107

 

Сочетание несуицидального самоповреждающего поведения (НССП) и суицидальных попыток (СП) представляет собой наиболее выраженный вариант самоповреждающего поведения и ассоциировано со значительным увеличением суицидального риска. Вместе с тем, недостаточно известно о комплексном транснозологическом влиянии неблагоприятного детского опыта (НДО) и семейной отягощённости (СО) психическими, соматическими и наркологическими расстройствами и самоповреждающим поведением на риск развития сочетания НССП и СП. Цель исследования. Оценка транснозологической ассоциации СО и НДО с сочетанием НССП и СП у пациентов с аффективными расстройствами и расстройствами шизофренического спектра. Пациенты и методы. Выборку составили 465 пациентов (63,9% – женщины), медиана (Q1-Q3) возраста – 28 (23-38) лет c аффективными расстройствами (75,3%) и расстройствами шизофренического спектра. О сочетании НССП и СП сообщили 21,5% (n=100) пациентов. Социодемографические характеристики и сведения о СО были собраны в ходе клинического интервью. НДО оценивали при помощи Международного опросника неблагоприятного детского опыта (ACE-IQ). Были проведены межгрупповые сравнения, а также был применен регрессионный анализ для комплексной оценки ассоциации СО, НДО, пола, возраста и диагностической группы с сочетанием НССП и СП. Результаты. Пациенты с сочетанием НССП и СП чаще сообщали о СО суицидальными попытками (25,0% vs. 6,8%, p<0,001), а также о таких видах НДО, как физическое насилие (33,8% vs. 11,4%, p<0,001), эмоциональное насилие (59,0% vs. 32,8%, p<0,001), домашнее насилие (74,4% vs. 59,2%, p=0,015), эмоциональное пренебрежение (67,9% vs. 35,5%, p<0,001), буллинг (39,7% vs. 20,3%, p<0,001), лишение (развод или смерть) родителей (60,3% vs. 43,6%, p=0,01). Логистическая регрессия выявила значимые ассоциацию СО суицидальными попытками (ОШ=3,212, p=0,003), физического насилия (ОШ=2,515, p=0,01), эмоционального пренебрежения (ОШ=2,122, p=0,016), возраста (за каждый год, ОШ=0,905, p<0,001) с сочетанием СП и НССП. Выводы. Полученные результаты демонстрируют наличие комплексного транснозологического взаимодействия наследственных и средовых факторов в развитии сочетания НССП и СП, что свидетельствуют о необходимости их учёта при исследовании самоповреждающего поведения. Итоги работы могут послужить основой для дальнейших исследований транснозологических биологических механизмов развития НССП и суицидального поведения. В перспективе это позволит создать более точные предиктивные модели высокого суицидального риска и разработать таргетные профилактические меры для уязвимых групп пациентов.

Ключевые слова: неблагоприятный детский опыт, детская травма, семейная отягощенность, НССП, селфхарм, суицид, суицидальная попытка

 

Голенков А.В., Козлов В.А., Булыгина И.Е., Кириллов А.Г. Убийство, спровоцированное жертвой, или «синее самоубийство» (обзор зарубежных исследований). Суицидология. 2025; 16 (3): 108-119. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-108-119

 

Самоубийство с помощью полицейского (СпП) редкий и необычный способ преднамеренного ухода из жизни путём провокации убийства (применения огнестрельного оружия). Цель – обобщение современных сведений по СпП преимущественно по данным зарубежной литературы. Научный интерес к СпП появился в 80-90-х годах прошлого века и освещался в основном в англоязычной литературе. СпП колеблется от 10,0 до 76,0%, и его частота сильно зависит от особенностей инцидента (выше в случаях с потенциальной угрозой жизни полицейским и захвате заложников). СпП мужчины совершают в 83,0-98,0% случаев, в основном молодого возраста (средний – 35,0-38,0 года), европеоидной расы с различными проявлениями суицидального поведения (26,0-66,2%) и психических расстройств (25,5-67,0%), находящиеся в состоянии опьянения (17,3-94,7%). Были убиты в ходе инцидентов от 1,0 до 85,3% инициаторов СпП, ранены – 3,0-67,0%, сами совершили самоубийство (до 8,3%). Причины СпП очень вариабельны, чаще всего это различные стрессовые ситуации (конфликты), а также проблемы, связанные с семьей, работой (занятостью), проживанием (наличием / потерей жилья), финансами, совершением преступлений и наказаниями за противоправную деятельность. В американских художественных фильмах СпП встречаются в 10 раз чаще, чем в реальной жизни (1,28% против 0,12% среди населения США). В России статистика о СпП отсутствует, публикаций чрезвычайно мало, но в последние годы в региональных электронных средствах массовой информации стали появляться репортажи о таких случаях. Учёт информации о СпП подготовленной командой из сотрудников правоохранительных органов и специалистов различных специальностей способно существенно сократить летальные исходы (ранения и травмы) среди участников таких инцидентов.

Ключевые слова: самоубийство с помощью полицейского, “suicide by cop”, редкие и необычные методы суицида, профилактика самоубийства, убийство, спровоцированное жертвой

 

Гурулёва Е.Р., Меринов А.В., Гурулёв В.А. Суицидологическая характеристика молодых мужчин с нервной булимией. Суицидология. 2025; 16 (3): 120-129. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-120-129

 

На сегодняшний день расстройства пищевого поведения (РПП) представляют спектр заболеваний, имеющий один из наиболее высоких коэффициентов смертности (в том числе суицидальной) среди лиц с психической патологией. Имеется устойчивое предубеждение, что РПП в бόльшей степени подвержены лица женского пола, однако в последние годы ситуация коренным образом изменилась: диагноз РПП (в частости, нервной булимии (НБ)) всё чаще выставляется лицам мужского пола. Цель исследования – изучение суицидологических характеристик молодых мужчин, страдающих нервной булимией. Материалы и методы. Исследованы 106 молодых мужчин в возрасте от 20 до 24 лет, обучающихся в ВУЗе. Из них 30 имели диагноз НБ и вошли в исследуемую группу. Контрольную группу составили 76 молодых мужчин без данного диагноза. В качестве диагностических инструментов использованы: клинико-анамнестический опросник, направленный на выявление аутоагрессивных паттернов в прошлом и настоящем; коэффициент просуицидальной напряжённости (КПСН); тест ОСР (опросник суицидального риска) в модификации Т.Н. Разумовской. Математическая обработка данных осуществлена с помощью программы SPSS. Результаты и обсуждение. При исследовании не выявлена статистически значимая разница в отношении классических аутоагрессивных паттернов, однако количество мужчин, размышлявших о возможности совершения самоубийства за последние два года в исследуемой группе в два раза больше, чем в группе контроля. Похожая ситуация наблюдается в отношении аффективного профиля респондентов: у мужчин с НБ в последние два года статистически значимо чаще отмечаются: навязчивое чувство вины (27% и 11% в контрольной группе, соответственно), стыда (30% и 11%, соответственно), чувство безысходности (40% и 9%, соответственно), ощущение собственной неполноценности (37% и 7%, соответственно). Обращает на себя внимание частота табакокурения в группе мужчин (40% и 7%), склонность в последние два года к неоправданному риску (20% против 5%, соответственно). Высокий просуицидальный потенциал молодых мужчин с НБ подтверждается высокими значениями шкал ОСР, показателями КПНС, широко представленными предикторами аутоагрессивного поведения. Выводы. Несмотря на отсутствие статистически значимых отличий в отношении представленности классических паттернов суицидального поведения, исследуемая группа молодых мужчин с НБ является весьма неблагополучной с точки зрения суицидологической оценки; при обнаружении паттернов аутоагрессивного поведения у молодых мужчин следует рассматривать вероятность присутствия в качестве их причины НБ (и наоборот). Целесообразна разработка скрининг-листов для диагностики НБ у лиц, обращающихся к смежным специалистам по поводу «не связанных с питанием» проблем. В суицидологической практике при работе с молодыми мужчинами (при осуществлении профилактических и скрининговых мероприятий) следует больше внимания уделять выяснению особенностей пищевого поведения.

Ключевые слова: расстройство пищевого поведения, нервная булимия, молодые мужчины с нервной булимией, несуицидальное поведение, аутоагрессия, суицидология

 

Суботич М.И., Холмогорова А.Б., Рахманина А.А., Поцхверия М.М. Психосоциальные и клинические особенности лиц, совершивших суицидальную попытку. Суицидология. 2025; 16 (3): 130-143. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-03(60)-130-143

 

Суицидальные попытки и несуицидальные самоповреждения (НСП) представляют значимую проблему, особенно среди лиц трудоспособного возраста. Несмотря на теоретические различия, в клинической практике затруднительно определить истинные намерения пациента: мотивации могут пересекаться, меняться в процессе беседы или осознанно скрываться. Указанные сложности подчёркивают необходимость углублённого изучения факторов, влияющих на характер и направленность суицидального поведения. Цель исследования – оценить взаимосвязи между суицидальными намерениями и психосоциальными, клиническими особенностями у пациентов, совершивших попытку суицида (СП). Гипотеза исследования – пациенты в возрасте от 18 до 40 лет с диагнозом расстройства личности и мотивами совершения СП, связанными с желанием повлиять на ситуацию или значимых других, чаще совершают акты самоповреждения без выраженного намерения умереть. Материалы и методы: клиническая беседа, анализ историй болезни, Шкала депрессии A. Beck, Шкала тревоги A. Beck, Шкала Одиночества. Обследовано 119 человек, поступивших НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского (Москва) после совершения СП. Обследуемые разделены на две группы: 40 (33,6%) с намерением умереть; 79 (66,4%) – указывали на другие намерения (эмоциональная регуляция, воздействие на ситуацию или близких). Результаты. Среди пациентов с суицидальными намерениями чаще преобладали лица в возрасте 45–59 лет, чем в группе, не демонстрировавших подобные намерения (61,5% против 38,5%). Наличие суицидальных намерений чаще отмечалось у мужчин (46,5% против 27,3%, p=0,04). Лица с суицидальными намерениями среди причин СП чаще отмечали у себя сниженный фон настроения, а именно чувства грусти, одиночества, уныния, чем пациенты без таковых (61,1%, p=0,001). У совершивших СП, наличие суицидальных намерений статистически значимо ассоциировалось с более высокой частотой диагностики аффективных расстройств (53,1%, p=0,005), в том числе депрессии умеренной степени тяжести, по сравнению с пациентами, не имевшими выраженного намерения умереть (26,3% против 7,9%). Лица более молодого возраста чаще совершали СП без намерения умереть (68,9%), причинами СП чаще выступали конфликты с значимыми близкими (81,7%, p=0,001). У данной категории обследуемых преобладал диагноз расстройства личности, при этом выраженные симптомы депрессии отсутствовали (78,8%). Заключение. По результатам исследования прослеживается взаимосвязь между наличием суицидальных намерений и психосоциальными и клиническими особенностями пациентов. Пациенты, у которых проявлялись суицидальные намерения имели депрессию средней степени тяжести, преимущественно представляли возрастную группу 45–59 лет, были мужского пола, c выраженным чувством социальной изоляции. В то же время, пациенты, обозначавшие в качестве суицидальных намерений стремление к эмоциональной регуляции либо попытку разрешения конфликта с близкими, статистически значимо чаще относились к молодому возрасту, имели выраженные трудности в межличностных коммуникациях. Данным пациентам чаще был поставлен диагноз личностных расстройств, при этом депрессивные симптомы отсутствовали или не достигали клинически значимого уровня. Полученные результаты необходимо учитывать при оказании помощи пациентам после совершения СП.

Ключевые слова: суицидальное поведение, суицидальные попытки, несуицидальные самоповреждения, суицидальные намерения, суицидальная направленность, суицидальные мысли

«Суицидология» №4 – 2025

 

Фельсендорфф О.В., Розанов В.А. Миграция, мигранты и суицид: краткий нарративный обзор иностранных исследований. Суицидология. 2025; 16 (4): 3-26. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-3-26

 

В современном мире интенсивность миграционных процессов нарастает, в них уже вовлечены сотни миллионов людей. Во многих суицидологических руководствах статус иммигранта рассматривается как фактор риска суицида. Однако мигранты – неоднородная группа, их мотивы разнообразны, а последствия в плане психического здоровья и суицидального поведения неоднозначны. Методика. Проведён поиск в отечественных и международных базах данных по проблеме суицидов среди мигрантов. Обработано 35 источников из западных стран. Результаты. Проблема суицидального поведения среди мигрантов наиболее активно изучается в странах западного мира, куда в основном направлены международные потоки мигрантов из стран с более низким экономическим уровнем. Исследования показывают, что при значительном разнообразии распространённости суицидальных мыслей, попыток и завершённого суицида, чаще всего иммигранты подвержены им в той степени, в какой он присущ их странах исхода. В силу этого иммигранты, например, из стран арабского востока в Западно-Европейских странах имеют более низкие показатели по сравнению с местным населением, а иммигранты из стран бывшего СССР – относительно высокие. Иногда эта закономерность просматривается только в первом поколении, в то время как во втором уровни начинают приближаться к характерным для принимающей культуры. Наиболее подвержены риску подростки и молодёжь, которые сильнее всего вовлечены в глобальный информационный контекст. Ситуация в различных принимающих странах зависит от миграционной политики, статуса мигранта (беженцы, нелегальные мигранты, получившие убежище или легализовавшие свой статус), а также от исторически сформировавшегося отношения к миграции. Заключение. Проблема суицидального поведения среди мигрантов наиболее активно изучается в странах западного мира. Международный опыт представляет интерес для нас главным образом с точки зрения используемой методологии исследований, а также в контексте оценки нагрузки на имеющиеся ресурсы психологической и психиатрической помощи.

Ключевые слова: суицидальное поведение, суицида, миграция, мигранты, факторы риска, протективные факторы

 

Меринов А.В. Декомпенсанаторная (минус) модель суицидального поведения. Часть II. Контр-суицидальная система, контр-суицидальные блоки. Суицидология. 2025; 16 (4): 27-55. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-27-55

 

Цель исследования: данная работа является второй частью сообщения, посвящённого декомпенсаторной модели суицидального поведения (ДМС). Первая часть касалась концептуальных моментов предлагаемой модели, роли и места контр-суицидальной системы (КСС). Настоящее сообщение посвящено её внутреннему наполнению. КСС состоит из восьми контр-суицидальных блоков (КСБ). КСБ являются достаточно рано приобретёнными конструктами, формируемыми в процессе социализации, воспитательного процесса, создания персонального мировоззрения. Их первичная слабость (или отсутствие), либо вторичная декомпенсация, приводящие к их явной недостаточности в какой-то период индивидуального существования, оставляют человека безоружным перед просуицидальными воздействиями. Результаты: описаны и обоснованы восемь универсальных КСБ. Блок контр-эскейп: совокупность установок и верований, связанных со страхом физического исчезновения. Блок контр-толерантность: совокупность установок, верований и сформированных представлений, связанных с неприемлемостью самоубийства. Блок контр-абсурд: совокупность установок, верований и сформированных представлений, лежащих в основе признания важности человеческого существования. Блок контр-безвыходность: совокупность установок, верований и когнитивных стратегий, формирующих уверенность в наличии выхода из любой ситуации, временности любых затруднений. Блок контр-импульсивность: совокупность установок и выработанных стратегий, корригирующих и сдерживающих необдуманные, излишне аффектированные поступки. Блок контр-декомпозиция: совокупность установок, касающихся групповой общности, важности индивидуально значимых привязанностей. Блок контр-бестелесность: совокупность установок и верований, формирующих концепт ценности индивидуальной телесности, организмической целостности. Блок контр-имитация: совокупность установок и стратегий, сопряженных с неприемлемостью копирования чужого поведения или образа мыслей. Заключение: КСС, являясь прежде всего провитальным конструктом, представляет собой сложный механизм, состоящий из восьми контр-суицидальных блоков. КСБ – совокупность осознаваемых, кажущихся логичными установок, верований, когнитивных схем и фобических конструктов, перманентно устраняющих влияние возникающих в процессе онтогенеза вызовов индивидуального и универсального просуицидального характера. КСБ становятся отчётливо контр-суицидальными в момент непосредственного контакта с значимым просуицидальным фактором. В моменты отсутствия просуицидальных вызовов КБС работают в режиме создания провитального нарратива, смыслов и целей существования. КСБ неспецифичны просуицидальным вызовам. Полноценная работа КСС способна эффективно блокировать просуицидальные вызовы любого уровня. Изначальная слабость КСБ, либо вторичная их декомпенсация создают возможности для реализации просуицидальных импульсов. КСБ легко концептуализируются в клиентском опыте, создавая возможности для их диагностики, использования в лечебных и профилактических целях.

Ключевые слова: декомпенсаторная модель суицидального поведения (ДМС), минус-модель суицидального поведения, самоубийство, суицид, суицидальное поведение, аутоагрессивное поведение, контр-суицидальная система (КСС), контр-суицидальные блоки (КСБ), блок контр-эскейп, блок контр-толерантность, блок контр-абсурд

 

Козлов В.А., Голенков А.В., Деомидов Е.С. Длина теломер как маркер склонности к совершению суицида. Суицидология. 2025; 16 (4): 56-74. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-56-74

 

Укорочение теломер оказалось не только маркером клеточного старения, но и ряда патологических процессов и заболеваний, в том числе суицидального поведения и риска совершения завершённого суицида. Цель работы ‒ обобщение сведений об ассоциации длины теломер и активности теломеразы с психическим нарушениями и склонностью к совершению суицида. Методы. Осуществлён целенаправленный поиск в базе PubMed полнотекстовых публикаций по сочетанию ключевых слов telomere length sucide, telomeres suicide, lithium telomeres suicide, depression telomeres suicide, schizophrenia telomeres suicide. Результаты. В результате анализа 65 полнотекстовых публикаций собраны убедительные доказательства наличия генетических различий между больными с шизофренией, большим депрессивным расстройством, биполярным расстройством, эпилепсией и психически здоровыми лицами не склонными к совершению суицидов и людьми из тех же клинических групп с суицидальным поведением, в том числе, закончившимся завершённым суицидом. Следует заметить, что значительное укорочение теломер, вызванное снижением активности каталитического компонента теломеразной обратной транскриптазы (hTERT) и/или ее РНК-компонентом (TERC), приводит к нарушению митохондриального дыхания с уменьшением наработки АТФ, активации зависимых от митохондрий процессов воспаления и патологически ускоренному апоптозу. Это единственный маркер, отличающий лиц с нарушениями психики со склонностью к совершению суицида от психически больных без суицидальных наклонностей, у которых теломеры имеют длину, сопоставимую со здоровыми лицами, либо укорочены незначительно. Наиболее эффективно длительное лечение Li+ и в меньшей степени другими антипсихотическими препаратами, предупреждающими укорочение теломер. Приём Li+ даже частично восстанавливает длину теломер, в том числе у здоровых людей с возрастным укорочением теломер. Заключение. У психически больных и здоровых людей, склонных к совершению суицида, теломеры статистически значимо короче, чем у не склонных к суициду здоровых людей и пациентов с психическими заболеваниями. Врождённое и приобретённое укорочение длины теломер может использоваться как ранний маркер потенциальной склонности к совершению самоубийства для формирования целевых групп с целью профилактики суицидов и доклинического выявления лиц с потенциальным риском развития нарушений психики. Длительный приём Li+ предупреждает укорочение теломер и уменьшает риск совершения суицида, восстанавливая сниженную теломеразную активность до значений, близких к физиологическим.

Ключевые слова: суицидальное поведение, суицид, теломеры, теломераза, профилактика самоубийств

 

Любов Е.Б. Одиночество и суицидальное поведение. Часть III: сады одиночеств. Суицидология. 2025; 16 (4): 75-103. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-75-103

 

Одиночество (далее – О.) сопряжено с риском депрессии, суицидального поведения (СП), а потому – привлекает растущий интерес общественного здравоохранения во всём мире. В очередной, третьей части концептуального обзора Уточнена типология континуума О. с выделением рабочих критериев, частично пересекающихся социальной изоляции и уединения как суицидальных и антисуицидальных факторов с привлечением литературных образцов.

Ключевые слова: одиночество, уединение, социальная изоляция, суицидальное поведение

 

Евсеев В.Д. Интегральная модель факторов риска несуицидального самоповреждающего поведения у лиц призывного возраста неклинической популяции. Суицидология. 2025; 16 (4): 104-121. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-104-121

 

Несуицидальное самоповреждающее поведение (НССП) представляет значимую проблему психического здоровья среди мужчин призывного возраста, однако остаётся малоизученным в неклинических популяциях, особенно в российском контексте. Существующие модели риска редко учитывают гендерную и социальную специфику данной группы. Цель: разработка и эмпирическая верификация интегральной модели факторов риска НССП у мужчин призывного возраста неклинической популяции. Материалы и методы: в исследовании приняли участие 507 мужчин в возрасте 18–30 лет (средний возраст – 19,68±2,07 года), проходивших медицинское освидетельствование в военном комиссариате. Диагностика НССП проводилась на основе критериев DSM-V. Использовался комплекс психометрических методик: пятифакторный опросник личности (5PFQ), шкалы Бека для оценки тревоги (BAI) и депрессии (BDI), шкала импульсивности Барратта (BIS-11), опросник агрессии Басса-Перри (BPAQ) и другие. Для анализа применялись однофакторные методы (критерий χ², U-Манна–Уитни) и бинарная логистическая регрессия с пошаговым отбором переменных. Результаты. Общая распространённость НССП в выборке составила 18,9% (n=96). В финальную интегральную модель вошли пять ключевых предикторов, объединенных в четыре фактора: аффективно-импульсивная дисрегуляция: высокие показатели импульсивности (BIS-11; OR=1,049; p=0,008) и тревоги (BAI; OR=1,089; p=0,008); деструктивный копинг: интерес к опасному интернет-контенту (OR=4,271; p=0,005); семейное неблагополучие: дисгармоничные отношения в семье (OR=3,811; p=0,003); личностная уязвимость: высокий невротизм (5PFQ; OR=1,493; p=0,024). Модель показала хорошие психометрические характеристики: коэффициент детерминации Нагелькерке R²=0,387, точность классификации – 86,2%, тест Хосмера-Лемешоу подтвердил адекватность модели (p=0,633). Выводы. НССП у лиц призывного возраста является многомерным феноменом, формирующимся на стыке личностной предрасположенности (невротизм), эмоционально-регуляторного дефицита (тревога, импульсивность), девиантных поведенческих паттернов и неблагоприятного семейного фона. Предложенная модель обеспечивает теоретическую основу для разработки дифференцированных профилактических и скрининговых мероприятий в системе военно-врачебной экспертизы и служб психического здоровья.

Ключевые слова: несуицидальное самоповреждающее поведение, призывной возраст, факторы риска, интегральная модель, импульсивность, тревога, семейные отношения, невротизм, неклиническая популяция

 

Гурулёва Е.Р., Меринов А.В. Суицидологическая характеристика молодых женщин и мужчин с нервной булимией: систематический обзор. Суицидология. 2025; 16 (4): 122-139. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-122-139

 

На сегодняшний день официальная статистика иллюстрирует неутешительную тенденцию в отношении роста заболеваемости расстройствами пищевого поведения (РПП). Несмотря на большой интерес к нервной анорексии, традиционно являющейся наиболее “злокачественным” видом РПП, невозможно отрицать и заметного прироста пациентов с нервной булимии. На данный момент осуществлено значительное количество исследований, касающихся вопросов преждевременной смертности пациентов с булимией, но имеющие данные (особенно касающиеся суицидальной гибели) достаточно противоречивые. Цель исследования – уточнение превалирующих взглядов на концепции аутоагрессивного поведения пациентов с нервной булимией (включая суицидальные паттерны). Материалы и методы: выполнен систематический обзор научных публикаций в eLabrary, PubMed, Google Scholar и Semantic Scholar. В результате этапного отбора публикаций в исследование включено 25 научных работ (из 19703 исследований, первоначально отобранных по ключевым формулировкам). Результаты и обсуждение: из 25 работ, посвящённых суицидологическим особенностям нервной булимии, основная часть научных трудов объясняет имеющийся суицидальный риск пациентов влиянием личностных и поведенческих характеристик (чаще без уточнения преморбидного, либо приобретённого в результате нервной булимии характера), восемь работ связывают суицидальную и несуицидальную аутоагрессию с имеющимися коморбидными состояниями, в большинстве своём – расстройствами личности, настроения и употреблением психоактивных веществ. Только четыре работы доказывают непосредственное влияние нервной булимии на суицидальное поведение респондентов без влияния коморбидной и личностной составляющей, одна работа опровергает связь нервной булимии с суицидальным риском. Выводы: данный систематический обзор демонстрирует наличие высокого суицидального риска у пациентов, страдающих НБ (без контекстуальной привязки). Наблюдаемые суицидальные тенденции обуславливаются хронической неудовлетворённостью телом, систематическим компенсаторным поведением (вызывание рвоты, употребление слабительных и психотропных препаратов, усиленные физические нагрузки). Несмотря на значительное количество работ, апеллирующих к влиянию преморбидных свойств личности и наличию коморбидной составляющей, в целом ряде исследований подчёркивается непосредственная связь имеющейся нервной булимии с высоким риском суицидального поведения.

Ключевые слова: расстройство пищевого поведения, нервная булимия, суицидальные попытки, суицидальные мысли, суицид, аутоагрессия, несуицидальное аутоагрессивное поведение, суицидология

 

Зотов П.Б., Любов Е.Б., Матейкович М.С., Сульдин А.М., Созонюк В.В., Белозерова А.В., Алексеева Е.А. Суицидальное поведение сотрудников строительной отрасли. Суицидология. 2025; 16 (4): 140-156. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-140-156

 

Официальных данных статистики о распространённости самоубийств среди сотрудников строительной сферы нет. Проблемой остаётся трудность распознавания суицидов, их дифференциальной диагностики с несчастными случаями и травмами на производстве. Однако проводимые исследования в различных странах указывают на более высокие показатели суицидальной смертности среди строителей преимущественно рабочих специальностей, чем в общей популяции (в 2 и более раз), значительном распространении суицидальных мыслей и самоповреждений. На долю мужчин-строителей приходится большинство смертей от самоубийств (до 97,8%). Преимущественно это лица молодого возраста, пришедшие недавно на работу, не имеющие какой-либо строительной профессии и выполняющие труд низкой квалификации. В большинстве случаев работа потенциальных суицидентов связана с тяжёлыми физическим и малооплачиваемым трудов, часто в условиях стигматизации, травли и домогательств со стороны окружения, длительно сохраняющимися проблемами в личной жизни, семье, пребывающими в состоянии развода, проживающими в одиночестве. На момент совершения суицидальных действий у многих присутствуют клинически оформленные депрессивные расстройства (17,9%), тревога (30,3%) и проявления стресса (12%), опыт злоупотребления алкоголем или приёма наркотических средств. Ухудшению психического состояния способствуют соматические заболевания, травмы, получаемые на производстве. Меры профилактики суицидального поведения работников этой сферы практически не разработаны. Своевременное выявление психических нарушений и суицидальных идей ограниченно из-за редкого активного обращения строителей к специалистам в области психического здоровья, что часто связано в традиционно «мужским» отношением к психологическим проблемам, и неспособностью распознать депрессию. Поэтому среди мер профилактики самоубийств рабочих-строителей важна просветительская работа о психическом здоровье, способах борьбы с стрессом, важности своевременного обращения за помощью. Для руководителей низшего и среднего звена – обязанность формирования комфортной психологической среды, профилактика и/или разрешение конфликтных ситуаций, пресечения стигматизации, травли в коллективе. При необходимости – помощи в улучшении условий труда, привлечения различных форм социальной / материальной поддержки, включая помощь профессиональных союзов. В случае выявления признаков психических нарушений или соматического заболевания – направление в медицинскую организацию.

Ключевые слова: суицид, самоубийство, строители, самоубийство строителей, строительная отрасль, факторы риска суицида строителей, способы самоубийств строителей, профилактика самоубийств в строительной сфере

 

Холмогорова А.Б., Ермакова А.М., Трухина Д.С. Факторы риска и факторы-протекторы эмоциональной дезадаптации и суицидального поведения в подростковом возрасте. Суицидология. 2025; 16 (4): 157-169. doi.org/10.32878/suiciderus.25-16-04(61)-157-169

 

Подростковый возраст считается сложным периодом из-за значительных биопсихосоциальных изменений. Эмоциональная дезадаптация у подростков связана с риском самоповреждающего, суицидального поведения, дисфункциональных межличностных отношений. Цель исследования. Выявить связь эмоциональной дезадаптации с деструктивными личностными чертами и нарушениями в интерперсональных отношениях подростков и сформулировать рекомендации для оказания им эффективной психологической помощи. Методы. Для изучения выраженности симптомов эмоциональной дезадаптации использовался опросник детской депрессии (Ковак M., 1992, адаптация и валидизация в русскоязычной выборке: Воликова С.В. и соавт, 2011). Для изучения личностных и интерперсональных факторов риска и факторов-протекторов: шкала Одиночества (Russell D. и соавт., 1978), трёхфакторный опросник перфекционизма (Гаранян Н.Г. и соавт., 2018); методика определения общей и социальной самоэффективности (Шеер М., Маддукс Дж., адаптация Бояринцевой А.В., 2003), опросник «Субъектная позиция» (Зарецкий Ю.В. и соавт., 2014). Результаты. Выборку составили ученики 7-11 классов средней общеобразовательной школы г. Москвы, из них 35 юношей и 56 девушек. В группе суицидального риска преобладают подростки, которые отличаются высокими показателями депрессивной симптоматики, субъективного переживания одиночества, социально предписанного перфекционизма и перфекционистского когнитивного стиля, а также негативной позиции в учебной деятельности. Напротив, в качестве факторов-протекторов эмоционального благополучия выступают показатели всех видов самоэффективности и субъектной позиции в учебной деятельности. Выводы. Поддержку субъектной позиции в учебной деятельности учащихся и повышение их самоэффективности, а также снижение деструктивных видов перфекционизма можно рассматривать как важнейшие мишени предотвращения эмоциональной дезадаптации и суицидального риска. 

Ключевые слова: подростки, эмоциональная дезадаптация, личностные факторы, интерперсональные